Обольститель и куртизанка

— Поцелуй меня, Эрит, — прошептала она, запрокинув голову и глядя в его сверкающие серебристым блеском глаза.

— Поцеловав тебя, я не смогу остановиться, — так же тихо отозвался граф.

— Так не останавливайся.

Она потянулась, чтобы прижаться губами к его губам, легко и нежно, подражая его невинным поцелуям. Но прежде чем она отстранилась, губы Эрита страстно впились в ее рот. Одним резким движением граф подхватил Оливию на руки и повалил на постель.

Его боязливая сдержанность исчезла, он целовал ее жарко и неистово.

Было бы нелепо ожидать, что он станет и дальше обращаться с ней как с хрупкой фарфоровой статуэткой, однако его порывистость спугнула Оливию, ее пьянящая радость потускнела.

Эрит вскинул голову, его бледное лицо казалось застывшей маской. Тело сотрясала дрожь, ему все труднее становилось сдерживать себя.

— Я слишком сильно тебя хочу, Оливия.

Он попытался высвободиться, но Оливия сжала его в объятиях. Его плечи возвышались над ней как несокрушимая скала.

— Ты знаешь, что тогда произойдет, — Эрит качнул бедрами, и его жезл коснулся ее лона.

— Да. — Она прерывисто вздохнула, впиваясь пальцами в плечи Эрита. — Не уходи.

— Проклятие, Оливия, — простонал он, с исступленной нежностью целуя ее грудь. Глаза его потемнели от желания.

Обхватив губами сосок, Эрит медленно обвел его языком. Оливия вздрогнула, словно по телу прошел электрический ток. Прежде она не испытывала ничего подобного. По животу разлилась сладкая тянущая боль.

Оливии показалось, что посреди иссушенной солнцем пустыни, в которую давно превратилось ее тело, вдруг возник чудесный оазис. Господи, хоть бы это было так! Неужели и она способна познать наслаждение в объятиях мужчины?

На чувственных, пылающих от желания губах Эрита показалась улыбка, глаза его радостно сверкнули. Наклонившись, он приник губами к груди Оливии, его пальцы нашли другую грудь и, играя, нежно сжали сосок. Отдав себя во власть Эрита, Оливия запустила руки в его густые волосы.

Ее кожа стала необычайно горячей и чувствительной. Жизненные соки бурлили в жилах. Странно в тридцать один год вдруг обнаружить, что совсем не знаешь своего тела.

Рука Эрита легла на ее лоно.

— Раскройся для меня, Оливия. — Слова его, произнесенные глухим голосом, походили на заклинание.

Оливия развела бедра.

— Вот так, — выдохнул Эрит, касаясь губами нежной кожи ее живота.

Осыпая поцелуями, тело Оливии, он принялся гладить ее лоно.