Облегчение и радость от того, что можно было забыть обо всем на свете, не беспокоиться о том, что ему нужно уйти до рассвета, чтобы никто из друзей и знакомых не увидел его выходящим из «Модного дома Нуаро». Маленькое чудо — она спокойно заснула в первый раз за неделю по крайней мере, хотя так и не решила ни одну из своих проблем.
В этот раз Леони спала в его объятиях. Когда ночью поворачивалась, то он был рядом. И то, что он тут, при ней, успокаивало ее сердце.
Но сейчас он отсутствовал.
Однако ей было слишком хорошо, чтобы начать беспокоиться.
Леони лениво потянулась, села на кровати, прикрыв наготу простыней, если вдруг незнакомый слуга без стука заглянет в дверь.
Вообще-то сейчас она могла бы воспользоваться услугами горничной. Обычно Леони одевалась самостоятельно, но это касалось повседневной одежды. Без дополнительной помощи ее вечернее платье невозможно надеть.
Услышав шаги снаружи, она осторожно спустилась с кровати. Нашла свою нижнюю рубашку в куче одежды, брошенной на кресло, и натянула ее.
Взяла в руки корсет и вздохнула. Это был ее самый любимый корсет, который она сшила таким образом, чтобы зашнуровывать на себе самой. Лисберн порвал на нем шнуровку, и теперь корсетом пользоваться было нельзя.
Она сунула его назад в кучу. Где-то тут у Лисберна должна находиться гардеробная, а там наверняка найдется халат.
Леони направилась к двери, за которой, как ей показалось, располагалась та самая комната, но тут у нее за спиной раздался голос:
— Я вижу, что вернулся вовремя, — сказал Лисберн.
— Еще минута, ты зашла бы туда, до чего-нибудь дотронулась, и тогда Полкэр умер бы. Ты спустишься к завтраку?
— В чем? — поинтересовалась она. — В нижней рубашке?
— Вот в этом.
Леони мечтательно разглядывала его прекрасное лицо и поэтому не сразу обратила внимание на то, что было перекинуто у него через руку.
Лисберн подошел ближе.
— Мне тут попалось на глаза одно из материнских утренних платьев. Оно уже лет десять как вышло из моды, но в него легче влезть, как мне показалось, чем в твой роскошный вечерний наряд.
Леони забрала у него платье и развернула его. Оно было темно-зеленого цвета, сшито из твиловой тафты.
— Какое узкое! — удивилась она.
— Женщины привыкли подчеркивать свои формы, — заметил Лисберн. — Надеюсь, ты тоже не против этого. Оно самое лучшее из тех, что я смог найти за такое короткое время. Жилище холостяка, ты же понимаешь. У меня здесь нет служанок, я обхожусь без их помощи.
