Обольстительница

Отсюда и мое назначение в Уэст-Пойнт, где я познакомился с вашим двоюродным братом Йеном. Что еще я могу вам рассказать?

Несколько секунд Сидни колебалась, но удержаться от вопроса все же не смогла:

Он долго молчал, потом вздохнул:

– Моя жена. Она умерла от малярии через две недели после того, как я уехал на войну.

– Ничего. Итак, продолжайте, пожалуйста. Расскажите, о чем вам еще пишут?

– О чем пишут?.. – Сидни взглянула на листки, лежавшие на коленях. – Моя мать скоро должна родить.

Он смотрел на нее с улыбкой.

– Вы говорите об этом в таком неодобрительном тоне. Считаете, ей поздно рожать? Может, это не подобает делать в ее возрасте?

Сидни покачала головой:

– Нет, дело не в этом. Просто я беспокоюсь за нее. Брент собирается взять отпуск. Он ведь работает без передышки всю войну. Ни одного дня отдыха. Начальство решило, что ему пора уехать на некоторое время. Мой старший брат Джером действует с отчаянной храбростью. Проникает всюду, куда необходимо. Нет ни одного офицера-южанина, который отказался бы ему помочь, потому что он нужен всем.

Но он играет с огнем. Я очень за него волнуюсь. Сейчас, например, он уже должен быть здесь – обещал приехать за мной.

– Вы говорите о морском капитане? Сидни кивнула.

– Не переживайте. Насколько мне известно, он скоро здесь появится.

– Неужели вы и Джерома знаете?!

– Только по слухам. – Холстон дотянулся до скамейки, на которой она сидела. Сжал ее руку. – Не волнуйтесь. Вы попадете к матери.

– А у нас, кроме веры, ничего не осталось. Так что главное – не теряйте надежды.

Джером появился два дня спустя, примерно в это же время. Сидни сидела во дворе с Джессом Холстоном.

Госпиталь пришел в движение. Джерома все знали как героя. Он один не страшился вражеских пуль, в то время как другие предпочитали не рисковать, не выходить за линию блокады. И внешность его вполне соответствовала репутации. Очень высокий, бронзово-смуглый от солнца и морского воздуха, со сверкающими голубыми глазами, он производил незабываемое впечатление в своей синей морской форме и шляпе с плюмажем.

Джером почтительно здоровался со всеми медсестрами – как пожилыми, так и молоденькими. Приветствовал старых друзей и вновь прибывших раненых. Сидни, хорошо знавшая брата, заметила, как туманятся болью его глаза при виде чужих страданий. Наконец он дошел до скамейки, на которой она сидела. Порывисто обнял сестру. «А он очень изменился», – подумала Сидни. Конечно, они все изменились за это время. Но Джером больше других походил на отца.