Оборотень

 – Возьми, сказали, Саня, эту коробочку, она сработает тогда-то, ты постарайся, чтобы в этот момент в машине никого не было. Это, мол, будет только предупреждение, никто не пострадает, и девчонку твою мы сразу после этого отпустим… А на самом деле задумано было так, чтобы мы взлетели на воздух через полчаса, и Саня вместе с нами. Известно, как таких телят уговаривают. Все бы по-ихнему и вышло, если бы не гаишники.

Судя по авторитетному тону Чижевского, ему и самому было не в новинку уговаривать «телят». Однако эта мысль в голове Варяга сразу сменилась другой о судьбе девушки.

– Николай Валерьяныч, – требовательно сказал он – девчонку надо выручать, она ни при чем. Это наш долг, если хочешь.

– А почему вы думаете, что она еще жива? – скептически возразил Чижевский. – Вы же понимаете, что они с самого начала не собирались ее отпускать.

– «Апельсины» есть «апельсины», – сказал Варяг. – Они сначала девчонку используют по полной программе, а потом убьют. Так что действуйте осторожно.

– Бригада у них немаленькая, – заметил Чижевский.

– У вас есть люди, Абрамов и компания, которые десяти таких бригад стоят, – напомнил Варяг. – Не прибедняйтесь, Николай Валерьяныч, действуйте. И чтобы девушка была жива!

В течение всего разговора Беспалый понимающе смотрел на Варяга.

– Воюешь, парень? – спросил он, когда Варяг убрал телефон в карман."

"– Вижу, воюешь не на шутку. Правильно, нельзя, чтобы на хвост наступали, тем более эти черные, которые воровские короны за деньги покупают.

Беспалый сдержал обещание – уже на следующий День, после утренней поверки, он велел Хрыча вместе с его кодлой запереть в отдельном бараке, к которому приставил усиленную охрану.

Солдаты– срочники, не очень разбирающиеся в воровской иерархии и званиях, для которых законники были всего лишь зеками, насильно сдергивали строптивую кодлу с нагретых нар и прикладами подгоняли к бараку.

Тимофей Егорович спокойно наблюдал за тем, как упавшего Хрыча молоденькие солдаты топтали сапогами, всякий раз стараясь угодить в лицо. Трое подпаханников Хрыча выхватили ножи, но тотчас были сбиты солдатами с ног и втоптаны в грязь, а их бесчувственные тела с позором, за ноги, приволокли в барак.

Прочие зеки стояли в стороне и напряженно молчали.