Оборотень по объявлению

Нельзя договориться дружить, если между вами нет ничего общего…

— Но я посоветуюсь кое с кем, — она словно почувствовала, что я готова послать ее попытки сблизиться лесом.

— Я буду тебе благодарна, — я сжала руку девушки в ответ и извиняющее улыбнулась. — Прости, надо работать.

— Да-да, конечно, я засиделась! Мне тоже пора бежать! — Полина посмотрела на часы, тут же одев маску деловой женщины, и поспешила к двери. — Я обещала отцу.

И только я выдохнула, когда за ней захлопнулась дверь, как она снова заглянула в кабинет и шепотом спросила:

— Эй! Ш-ш-ш! Хочешь, я вечером наш детский альбом принесу?

Пока я соображала, как бы тактичней отказаться, она подмигнула мне и скрылась.

Здорово! Только еще семейного архива мне не хватало!

А вдруг я найду там что-нибудь интересное, и оно прольет свет на происходящее?..

Сегодня я нагло отлынивала от работы, а совесть даже и не думала взывать ко мне. То ли этому способствовал мой более чем фривольный вид, то ли я просто перешла черту вседозволенности.

Обычно я обедала в кабинете, прикрываясь работой, чтобы лишний раз не сидеть за столом с семейкой Суворовых. Не изменила я себе и сегодня.

А вот айтишники с удовольствием запихивали в столовой двойные порции, сетуя на то, что здоровому молодому организму жизненно необходимо хорошее питание. Ребята без комплексов, что сказать.

А вот мне было комфортней одной. Привычно, спокойно, а главное — никому не надо фальшиво улыбаться, поддерживать беседу.

Я слышала, как ребята, громко переговариваясь, прошли по коридору. А это значит, что с минуты на минуту хмурый охранник принесет мне обед, а я, как всегда, сухо его поблагодарю.

Ничего нового не произошло — все было, как изо дня в день. И я уже наполовину истребила порцию, налетев на нее, как стервятник, как в соседнем кабинете что-то упало.

Что-то ребята сегодня рано!

Я решила поинтересоваться, ничего не произошло ли, раз они так быстро вернулись, и зашла в их обитель технологий.

Первым делом в глаза бросились темные экраны мониторов. Ребята никогда не выключали их до конца рабочего дня, поэтому чернота экрана была первым тревожным звоночком. А вот вторым была рука, зажавшая мой рот.

— М-м-м! — паника стиснула мои ребра, стало тяжело дышать.

— Т-ш-ш, детка! — шепнули мне на ушко, и я тут же узнала этот низкий обволакивающий голос.