Оборотни клана Морруа

Сглотнув, отодвинулась назад, неловко проехавшись на попе по бежевому с коричневым геометрическим рисунком покрывалу.

– Не бойся, родная моя. Я буду бережным и осторожным, – хрипло проурчал Поль.

Таким его я видела и слышала впервые.

– Я постараюсь, – улыбнулся он, отчего глаза снова вспыхнули потусторонним светом.

Легко снял с моих ног туфли. Положил ладони мне на ступни, затем медленно провел ими по голени к коленям, прижимая к мягкой кровати, наверное, чтобы не сбежала. А сам надвигался сверху, заставляя откинуться на локти.

– Не кричи, – игриво рыкнул он.

– А зачем мне кри… – мой недоуменный вопрос оборвался на середине слова, потому что Поль быстрым движением распорол на мне платье от горла до самого низа.

– О, боже… – выдохнула я потрясенно.

– Я мечтаю услышать это, когда войду в тебя, – мягко усмехнулся мужчина, полностью избавляясь от мешающегося платья. Положил меня на середину шикарного, королевских размеров ложа и восторженно рыкнул: – Моя кр-р-расивая…

Немного сжав мои ноги коленями, Поль навис сверху и, облизнувшись, положил ладони мне на грудь, скрытую чашечками бюстгальтера.

Нахмурился, нащупав в нем прокладки «пуш-ап», и, не раздумывая, уничтожил очередную вещь, вытащил из-под меня и откинул, словно та заразная.

– Р-р-розовенькие… – сглотнув, выдохнул он, восхищенно глядя на мою грудь.

– У меня небольшая… – Попытку прикрыться Поль пресек моментально. Прижал мои руки над головой ладонью, а второй со счастливым вздохом наконец огладил грудь, лизнул.

Поразительно, с каким восторгом он любовался моим телом, касался, ласкал, а потом и вовсе пробовал на вкус.

Забыв о стеснении, я выгнулась дугой, подаваясь ближе к его губам. Внутри пружиной скручивалось желание, тело горело и требовало большего. Низ живота ныл. Я застонала, прикрыв глаза, а когда открыла, Поль успел освободиться от своих штанов, и моих трусиков.

Его руки успевали всюду, не пропустив ни единого кусочка горевшей под ними кожи, затем проникли между бедер и вытворяли что-то запредельное.

Мужчина подготавливал меня к своему вторжению. В какой-то момент он вновь навис надо мной, целуя так, будто душу отдавал. Придерживая за подбородок, посмотрел в глаза, приподнял мои бедра – и толкнулся внутрь, сразу заполнив. Я зажмурилась, напрягаясь, пережидая распиравшую боль.

– Теперь ты только моя, цыпленок, – хрипло, едва сдерживаясь от рыка, произнес он и начал осторожно двигаться.

Он старался быть нежным, смотрел в глаза и, кажется, упивался моими стонами.