Оборотный город

— Сто лет не виделись! Заходи! Чаю хочешь? Бутерброды? Бананы завезли, будешь?

— Ничего не хочу, звезда моя ненаглядная…

— Э-э… минуточку. — Она быстро выкрутилась из моих объятий. — Ты чего это? Что ещё за слюнявые словечки?! Ты себе ничего не выдумывай, просто рада встрече, никаких сантиментов, я всегда такая эмоциональная. Со всеми!

Я пошатнулся на месте. Ударить по моему самолюбию крепче, наверное, было невозможно. Господи, какой я дурак, во что поверил, на что понадеялся…

— Вот только дуться не надо, а? — подчёркнуто-холодно попросила она, поправляя на круглых плечах лямки странной одежды, штаны и рубаха, сшитые воедино.

— Если уж кому и обижаться, так это мне за твою прошлую подставу. Думаешь, приятно, когда за тобой озабоченный жеребец несётся, остановить его никто не может, потому что он во мне только кобылу видит, а иллюзию на бегу снять не так-то просто?!

Я молча опустил голову.

— Ладно, проехали, забыто, — улыбнулась она.

— Хотя адреналина хлебнула — мама не горюй! Короче, наслышан, что у нас тут за проблема?

— Да, ребята рассказали, чумчару убитого на площади нашли. Прямо у вашего памятника…

— Не так просто, Иловайский. — Катенька вновь вернулась за стол, развернув ко мне волшебную книгу. — Садись рядом, включаю!

Я послушно пошёл за ней к столу, опустив голову, как лопоухий щенок, который чем-то не угодил своей любимой хозяйке и никак не может уразуметь чем же…

— Ты чё, обиделся, что ли?

— Ага, а то я не вижу.

— Её удивительный взгляд был полон невероятной смеси нежности и насмешки, отчего хотелось и злиться и смеяться над самим собой. — Чудной ты парень, напридумал сам себе неизвестно чего, а потом на меня же и надулся, как Карлсон на пустую банку из-под варенья!

— Кто такой Карслон, швед, что ли? — невольно заинтересовался я. Уж в происхождении фамилий как-нибудь разбираюсь…

— Вроде того.

Толстый холостяк неопределённого возраста, с пропеллером и детскими комплексами, терроризирующий настоящую шведскую семью и выманивающий сладости у шестилетнего ребёнка, который всё время хочет собаку… Ну?

— Что «ну»? — опять стушевался я.

— Ну улыбнись, это был юмор! — Катя с досадой плюхнулась в крутящееся кресло и, качая кудрявой головой, стала нажимать на буквы, символы и клавиши.