И сегодня, в точности как и тогда, он убеждал эксперта Саблина в том, что тот проявляет политическую недальновидность, что диагноз СВС всех устраивает… Все это Сергей за минувший год слышал сотни раз, ему стало противно, накатило раздражение, с которым он не справился, и закончился разговор, в общем-то, безобразно.
— У вас даже нет собственной позиции, — гневно заявил Сергей чиновнику. — Вы сейчас говорите со мной теми словами, которые написаны в доносах Главного педиатра. Вы что же думаете, я не знаю, что она на меня бумаги строчит? Да я вам дословно перескажу все, что там написано.
Хотите? Меня обвиняют в гипердиагностике, в излишней самоуверенности, в амбициозности, в том, что я не понимаю требований текущего момента в государственной политике, направленной на охрану здоровья граждан и борьбу с детской смертностью. Ведь так? Я это миллион раз слышал, а вы сейчас повторяете то, что вам написали, потому что сами не в состоянии разобраться в проблеме и ничего в детской смертности не понимаете.
Вы посмотрите в свою бумажку как следует, посмотрите, там наверняка написано, что педиатрическая служба Северогорска прилагает все усилия к уменьшению детской смертности, к окончательной и бесповоротной победе над вирусными инфекциями в нашем отдельно взятом городе, а какой-то там Саблин из Бюро судмедэкспертизы ставит палки в колеса и всячески мешает решению этой благородной задачи. Вы вообще в медицине хоть что-нибудь понимаете? Или всю жизнь по чужим подсказкам и кляузам свои начальственные речи составляете?
— Вы что себе позволяете, Сергей Михайлович? Вы не забыли, где находитесь и с кем разговариваете?
— Я? — Саблин попытался сделать удивленное лицо, но не смог: артистическими способностями его природа не наградила.
— Я все отлично помню. А вот вы, как мне кажется, совсем забыли не только медицину, но и Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». А там черным по белому написано, что эксперт сам отвечает за свои экспертные заключения и никто не имеет права навязывать ему мнение, заранее предопределяющее результат экспертизы.
Поэтому сделайте одолжение, прекратите попытки на меня давить. Я все равно буду делать так, как считаю нужным. И если я вижу признаки инфекционного заболевания, то я никогда — слышите? — никогда и никому не позволю выдать это за внезапную смерть или ваше горячо любимое «присыпание».
