Оборванные нити. Том 2

Вот иммунитет и падает в пропасть. Конечно, нужны витамины, конечно, нужны препараты для повышения иммунитета, и фрукты нужны, и овощи, и оздоровительные комплексы — все нужно, что работает на поддержание и укрепление иммунитета. В нормальных условиях малыши от таких заболеваний не умирают. А здесь — сам видишь, что происходит. Все-таки генетически местные условия не предназначены для европеоидов, не выживаем мы здесь. Нужна не одна сотня лет, чтобы мы приспособились к таким условиям. А Северогорску-то всего сколько? Вот то-то и оно.

Так что слова о политической дальновидности означают только одно: нельзя говорить людям, что здесь не рекомендуется рожать детей, потому что чрезвычайно высок риск смерти детей от острых инфекций на фоне вызванного местными условиями снижения иммунитета. Нельзя, понимаешь?

— Понимаю, — хмыкнул Чумичев. — Никто здесь работать не останется, комбинаты встанут, денежки тю-тю, город умрет. Действительно, большая политика. А в Москве-то что? Оля говорила, что у тебя и в Москве такая же беда случилась?

— Ну, в Москве было не совсем так, там речь шла о смерти от вакцинации, а не от инфекции, — заметил Сергей.

 — Но если бы я посмел вякнуть что-нибудь про вирусные инфекции, результат был бы точно таким же. Понимаешь, схема одна и та же: педиатры из-под себя выпрыгивают, чтобы не допустить заболевания или эффективно и адекватно его лечить, а как тут не допустишь или вылечишь, если у ребенка иммунитет на нуле? Они и сделать ничего не могут. А сказать правду кто ж им позволит? Они-то ее отлично видят, но молчат. Потому что нас за экологию на международном уровне и так долбают. Вот и приходится принимать крайние меры, чтобы не портить статистику. У ребенка явные признаки инфекционного процесса, признаки расстройств иммунной системы, признаки выраженного иммунодефицита, а эксперту велят ставить «синдром внезапной смерти». И приходится ставить.

— Но ты-то не ставишь, — заметил Чума.

— Я-то? — усмехнулся Саблин. — Так я ж малахольный, как обо мне в департаменте здравоохранения говорят.

Придурочный. Неуправляемый. Может, ты еще какие эпитеты про меня слышал? Так ты скажи, не стесняйся, я их скоро коллекционировать начну.

Чумичев с удовольствием дожевал последнюю ложку плова, вытер губы салфеткой и протяжно произнес:

— Еще про тебя говорят, что ты оголтелый мракобес и фанатичный склочник.

Ольга рассмеялась, а Саблин призадумался, повторил про себя эти слова несколько раз и удовлетворенно кивнул:

— Пойдет. Спасибо. Могу гордиться.