Оборванные нити. Том 2

Она считала, что при ее типе внешности на глаза и кудри должен делаться особый акцент, а все остальное может уйти в тень. Она достала из сумки косметичку и несколькими умелыми и точными движениями довела очертания век до нужной выразительности. Еще раз осмотрела лицо. Пудра не нужна. Губная помада тоже — губы Татьяна Геннадьевна не красила никогда с тех самых пор, как ей исполнилось лет двадцать шесть — двадцать семь. Просто поняла в один прекрасный момент, что терпеть не может следов помады на краях чашек и бокалов, а также на шариковых ручках или дужках очков, которые она имела обыкновение покусывать в минуты обдумывания чего-то важного.

Ну вот, к рабочему дню она вполне готова. Так кто же ты такой, Сергей Михайлович Саблин? Тупой упертый самодур? Или герой-одиночка? Или нечто среднее между человеком с плохим характером и человеком с неистребимым тщеславием, который с удовольствием затевает склоки и скандалы, но не для того, чтобы сделать кому-то гадость, а исключительно для того, чтобы оказаться в центре внимания? Посмотрим.

Саблин явился точно в назначенное время. В кабинет вошел с таким выражением лица, что можно было не сомневаться: он готовился к очередной схватке и вооружился до зубов. Кашириной даже смешно стало. Она ведь знала, сколько ему лет, и понимала, насколько он моложе. И с кем он драться собрался? С ней, с Кашириной? Господи, ребенок совсем… Сидит напряженный, глаза злые, цепкие, умные, холодные. Ей захотелось погладить его по голове и сказать: «Успокойся, малыш, больно не будет».

— Итак, Сергей Михайлович, давайте обсудим ситуацию со смертью грудных детей за прошлый год в нашем городе, — начала она. — Что у вас происходит с педиатрами? Почему они пишут на вас жалобы? От этих жалоб у меня уже сейф распух. И я как прокурор по общему надзору должна понимать, что в этих жалобах правда, а что — результат ваших плохих отношений с авторами сих эпистол.

Заметив, как дрогнуло лицо эксперта при ее последних словах, Татьяна Геннадьевна добавила с улыбкой:

— Я ведь не первый день на свете живу, Сергей Михайлович, и очень хорошо понимаю, какие составляющие ложатся в основу любой жалобы.

Его массивная фигура стала, казалось, еще больше — Саблин выпрямился на стуле, и Кашириной показалось, что это движение причинило ему боль.

— На меня пишут жалобы исключительно потому, что мои экспертные заключения по детским смертям портят общегородскую статистику, — с вызовом произнес он.