Оборванные нити. Том 2

Если я решусь сохранить ребенка, мне придется уехать в Москву, здесь я его ни вынашивать, ни рожать, ни растить не буду. Представляешь, что станется с тобой? Ты будешь знать, что в Москве у тебя две женщины и двое детей, и о каждой ты должен заботиться, и каждой должен помогать. Да у тебя сердце разорвется.

— А если все-таки здесь, а, Оль? — просительно сказал он. — Ну рожают же в Северогорске, и растят, и ничего.

— А если нет? Тебе мало детских смертей от вирусных инфекций при ослабленном иммунитете? И потом, я еще раз повторяю: я не могу допустить, чтобы ты разрывался и чувствовал себя виноватым.

Он хотел было возразить еще что-то, но посмотрел ей в глаза и понял, что разговор окончен. Ольга приняла решение и менять его не собирается.

И все-таки он предпринял еще одну попытку, последнюю.

— Оля, но я все равно же буду чувствовать себя виноватым, если ты сделаешь аборт. И перед тобой виноватым, и перед ребенком. Я же понимаю, ты хочешь детей, но не будешь рожать, пока я не разведусь, а я не разведусь, ты это знаешь.

— Знаю, — кивнула она.

— Годы идут, пока что ты еще можешь родить, а потом будет поздно. Я смогу развестись только тогда, когда Дашка вырастет и станет самостоятельной, но к этому времени у тебя детородный возраст закончится. Ты рискуешь вообще остаться без детей. И снова я получаюсь виноватым.

Она печально усмехнулась.

— Да, Саблин, ты попал. Что так — что эдак, все плохо. Но если я буду рожать, то буду знать, что в твоем чувстве вины есть и мой значительный вклад.

Он понял. Ольга не хочет быть виноватой в том, что он будет мучиться. Mi tristeza es mia…

— Ты слишком честный для двоеженства, — сказала Ольга и отвернулась. — Тебе такая ноша не по плечу.

Сергей не знал, как к этому относиться. Аборт был для него неприемлем. Ольгино решение было непререкаемо. За двенадцать лет ни разу ему не приходило в голову попытаться повлиять на ее решение: как-то с самого начала их отношения выстроились таким образом, что они могли обсуждать любой вопрос, советоваться, спорить, но принятие даже самых мелких и незначительных решений оставалось личным делом каждого.

Командировка для участия в комиссионной экспертизе не заставила себя долго ждать. Уже через десять дней после того тягостного разговора с Ольгой Саблин вылетел в областной центр. И, как обычно, тут же явился к своему научному руководителю Безгачину.