Оборванные нити. Том 2

Одним словом, голубчик, Виталик действительно разносторонне одаренный человек Может быть, имеет смысл быть к нему снисходительным?

— Нет, — твердо ответил Сергей. — Если он пришел в экспертизу, пусть будет любезен работать с полной выкладкой. А танцы всякие там пусть оставит на старость, когда на пенсию выйдет. Если он так хочет плясать, то пусть увольняется прямо сейчас. В противном случае я буду требовать от него неукоснительного соблюдения всех приказов, инструкций, правил и моих личных указаний.

Таскон с сожалением пожал плечами:

— Не уверен, что вы правы, голубчик Сергей Михайлович, но вам виднее. Увы, должен констатировать, что разносторонне одаренные люди довольно часто приходят в судебную медицину, но, как правило, не встречают понимания со стороны окружающих и далеко не всегда делают карьеру, достойную их способностей. Мы с вами оба прекрасно знаем, что в вашей профессии нередко попадаются врачи, которым судебная медицина не нужна и не интересна, они не чувствуют к ней вкуса, она им не близка, но они вынуждены работать, чтобы в конце концов получить пенсию, а ни в каком другом месте они свою пенсию не выработают: из клинической работы их уже выгнали за некомпетентность или халатность, а в научную не взяли и не возьмут.

Именно эти люди и делают, как ни странно, хорошую карьеру, они на виду, и по ним судят обо всей вашей профессии судебного медика. Отсюда и пренебрежительное отношение к судебной медицине в целом. А те, кто истинно талантлив и неординарен остаются в тени.

— И вы много знаете талантливых неординарных людей в нашей судебной медицине? — скептически осведомился Саблин. — Что-то я таких не встречал. Вот только если вас.

— Ну как же! — замахал коротенькими ручками Таскон. — А Постников? А Мин? Неужели вы про них не слыхали?

— Не слыхал, — признался Сергей. — Расскажете?

— С удовольствием! — на лице Льва Станиславовича заиграла лукавая радостная улыбка: он оказался в своей стихии.

 — Итак, мой друг, пренебрежительное отношение к судебной медицине уходит корнями в далекое прошлое. Так было еще в семнадцатом веке, так и по сей день осталось. Вот вы о Постникове никогда не слышали, а ведь это был выдающийся специалист, широко образованный врач, в конце семнадцатого века изучал медицину в Падуе, знал греческий, латынь, итальянский и французский языки. Блестяще сдал все экзамены и был признан доктором медицины и философии.