И вышел он вовсе не ко мне, а просто в коридор, но я подумала, что он вышел, чтобы ответить на мои вопросы. И начала спрашивать, как и что. Знаете, через несколько минут у меня голова страшно закружилась, затошнило… Он такие вещи мне говорил… Про секционные швы, про распиленный череп, про то, что органокомплекс после нарезки для гистологии складывают вместе с мозгом обратно в живот и зашивают, и чтобы я была готова к тому, что папу будет трудно узнать после вскрытия, и если я хочу, чтобы все было культурненько — он именно так и сказал: «культурненько», я это слово на всю жизнь запомнила, — то я должна поговорить с санитарами, заплатить им, и они сделают все в лучшем виде.
Короче, я начала валиться в обморок. И тут вышла Изабелла Савельевна. Она так на него кричала! Боже мой, — Светлана усмехнулась, — почти пятнадцать лет прошло с тех пор, а такого крика в ее исполнении я больше никогда не слышала. Я тогда еще больше испугалась, вы же представляете себе Изабеллу, а я-то маленькая совсем, что ростом, что возрастом.
Она уже тогда была завтанатологией, обняла меня, увела к себе в кабинет, дала нашатыря нюхнуть, отпаивала чем-то. Но главное не это. Главное — она меня утешала. И про папу объяснила мне все очень деликатно, а про того эксперта сказала, чтобы я забыла раз и навсегда все, что он говорил. Когда она узнала, что я совсем одна, то сама поговорила с санитарами, и с подготовкой тела к похоронам помогла. С меня тогда вообще никаких денег не взяли. Я думала — санитары добрые, пожалели меня, сделали все, что полагается, бесплатно, а потом, через несколько лет, догадалась, что Изабелла Савельевна сама им заплатила за работу.
И с мамой она мне помогла, мама же в больнице лежит парализованная, я не знаю, куда кидаться, с кем разговаривать, о чем, как договариваться, как санитаркам деньги дать, чтобы они за мамой ходили как следует… Сестра прилетела на похороны и через два дня вернулась к себе, в Украину, ее с работы отпустили только на три дня, она даже до девятого дня не пробыла.
А я школу заканчивала. И мама в больнице. Если бы не Изабелла, я бы пропала тогда. Она мне всех заменила — и мать, и отца, и сестру, и подружек. Взяла меня к себе жить, пока маму не выписали, чтобы я одна в пустой квартире не оставалась. Я тогда решила, что буду служить ей до конца своей жизни, как преданная собака. Спросила, какую нужно иметь специальность, чтобы работать в Бюро, рядом с ней. Хоть санитаркой, хоть кладовщицей, хоть сторожем, хоть кем.
