Оборванные нити. Том 2

О чем бы ни зашла речь — о комплектации учебных классов на кафедре судебной медицины Императорского Московского университета в первой половине девятнадцатого века или о судебно-медицинской экспертизе по делу об убийстве, в котором обвинялся композитор Алябьев, автор знаменитого романса «Соловей», — Лев Станиславович мог поделиться своими знаниями, накопленными за долгие годы. И надо честно признать, многое — да что там многое! почти все — было Сергею в диковинку. Например, в полный восторг привела его «Опись инструментов для вскрытия мертвых тел при судебно-медицинских исследованиях», датированная 1835 годом, но особенно — «Опись инструментов для оживления мнимоумерших, как то: утопших, удавившихся, задохшихся и от других случаев умерших».

В этой описи Сергей с изумлением нашел «раздувательный мех для наставления клистира из табачного дыма», а также «табак курительный простой 1/4 фунта в жестяной банке», «огниво, кремни, наполненные селитрою», «три кусочка разной величины проволоки для прочищения чубука и клистирных трубок». Особенно же умилили его «два полотенца» и «жестянка для ромашки». Рассказчиком эксперт Таскон был отменным, и, если выпадала свободная минутка, Саблин не упускал возможности прослушать очередной экскурс в историю судебной медицины, которая, к его удивлению, оказалась наукой и практикой куда более «старой», чем он самоуверенно предполагал.

Именно поэтому и задал он свой «провокационный» вопрос об отношении наших далеких предков к половым преступлениям в надежде услышать еще что-нибудь новое и любопытное.

Лев Станиславович упрашивать себя не заставил и немедленно вывалил на Сергея целую уйму презанятнейших фактов. Еще во времена Киевской Руси существовали наказания за половые преступления и детоубийства. Однако относительно четкая полная регламентация этих преступных деяний была проведена только при Петре Первом. Для проведения так называемых «врачебно-судных изысканий» по делам о половых преступлениях и о детоубийстве приглашались врачи, хотя специального закона об этом тогда еще не было.

Нередко освидетельствования потерпевших или матерей, обвиненных в убийстве новорожденного, проводились повивальными бабками, а в Сыскном приказе беременных женщин осматривали «колодничьи старостихи».

Специалистов акушерско-гинекологического профиля катастрофически не хватало в те годы. А директором Медицинской канцелярии в тот период был архиатор Кондоиди, и вот в 1754 году он подал в Правительственный Сенат Проект об учреждении «бабичьих школ».