Оборванные нити. Том 2

Ватрушки были свежести и пышности просто-таки необыкновенной, и Сергей, несмотря на то, что всего полчаса назад вернулся от лаборантов, вместе с которыми пил обеденный чай с бутербродами, вонзал зубы уже в третье по счету изделие, вышедшее из-под умелых ручек Лялечки, жены Льва Станиславовича Таскона. Сам Таскон, принесший Сергею угощение, сидел напротив и с насмешливым удовольствием наблюдал за заведующим гистологией.

— Нравится? — спросил он скорее утвердительно, ибо ни минуты не сомневался в кулинарных талантах супруги.

— Еще как, — кивнул Сергей с набитым ртом. — А что это вы такой сияющий сегодня, Лев Станиславович?

— Радуюсь успешно проведенной работе, — поделился эксперт-биолог. — Принесли от следователя рубашку подозреваемого в убийстве, якобы он потерпевшего истязал и избивал, да так, что у того рвота началась. Подозреваемый, естественно, в отказе, ничего не знает, ничего не делал и вообще на месте происшествия не был. Вот следователь и решил задать вопрос: а нет ли на одежде подозреваемого следов рвоты, и если есть, то могла ли эта рвота произойти от потерпевшего.

Сергей покачал головой.

— Трудно, — заметил он. — Хорошо разработанных методик нет, приходится из головы выдумывать.

— Вот! — Таскон назидательно поднял указательный палец. — Но прежде чем выдумывать из головы, надо хорошо изучить чужой опыт. Это вы, молодые, чужим опытом пренебрегаете, считаете себя самыми умными да удалыми, а мы, старики, чужой опыт уважаем и ценим. Вы думаете, я для чего на прошлой неделе просил у вас подборку «Экспертной практики»?

Действительно, дней девять-десять назад Лев Станиславович, как обычно, зашел к Сергею и попросил на пару дней вырванные из журналов «Судебно-медицинская экспертиза» за много лет и тщательно подобранные страницы раздела «Экспертная практика».

Эти страницы Саблин собирал всюду, где находил «бесхозные» журналы, нумеровал, надписывал и складывал в папки. Чужой опыт он уважал не меньше Льва Станиславовича, но спорить не стал. Обычно упрямый и строптивый, не терпящий замечаний, особенно несправедливых, и не упускающий возможности огрызнуться и даже нагрубить, с Тасконом Сергей становился покладистым и уступчивым. Неужели это и есть то самое обаяние, та самая харизма, о которой говорила Света и которая напрочь отсутствовала у самого Саблина?

— В литературе, само собой, методик я не нашел, тут вы совершенно правы, — продолжал между тем биолог, — но зато в «Практике» обнаружился совершенно замечательный случай, очень похожий.