Оборванные нити. Том 2

Он опять до глубокой ночи просиживал за микроскопом, и снова начал хромать, и еще больше воспалились глаза, и опять ущемился нерв и не поворачивалась шея, и невыносимо болела голова, особенно в затылочной области. Но он сделал все, что запланировал, и даже провел вскрытие, хотя Изабелла Савельевна, отписывая ему случай, внимательно посмотрела на Саблина и спросила, не лучше ли поручить вскрытие другому эксперту: уж больно болезненно выглядел заведующий гистологическим отделением.

— Я в порядке, — процедил Сергей. — Все нормально, Изабелла Савельевна.

— Но, голубчик, у вас явные проблемы, я же вижу, как вы отекаете, — она выразительно посмотрела на кисти его рук. — Вам не нужно стоять у секционного стола.

— Все нормально, — раздельно повторил он.

Сумарокова пожала плечами и молча протянула ему направление на судебно-медицинское исследование.

Однако заведующая отделением экспертизы трупов оказалась права: стоять у стола Сергею не следовало. Вскрытие он провел, как и всегда, тщательно и неторопливо, но выйдя из секционной, почувствовал себя совсем плохо.

Пальцы рук превратились в толстые сардельки, которые почти ничего не чувствовали и которыми не то что секционный нож — палку не удержишь, ноги гудели, голова кружилась, спину ломило, а хромота усилилась.

— Господи, какой вы бледный-то! — испуганно воскликнула секретарь Двояка, рыжеволосая Светлана, столкнувшись с Саблиным в коридоре. — Заболели?

— Нет-нет, — он вымученно улыбнулся, — просто устал.

У себя в кабинете он плюхнулся в кресло и закрыл глаза.

Как же ему хреново! Ольга права, профессия гистолога опасна для здоровья. Ему всего тридцать четыре года, через несколько месяцев исполнится тридцать пять, а он уже превратился в развалину. С этим надо что-то делать… Но не бросать же любимую работу! Значит, надо…

Но он не успел додумать мысль и сформулировать решение, призванное спасти его подорванное здоровье: в дверь робко постучали, и на пороге появилась женщина, которую он уже однажды видел, хотя и не разговаривал с ней. Мать Миши Демина.

— Можно, доктор? Мне сказали, что вы мне можете объяснить…

Это было обычной практикой. Если родственники покойного не могли разобраться в том, что написано в предварительном или в окончательном свидетельстве о смерти, и начинали задавать вопросы, их направляли к тому эксперту, который проводил исследование и формулировал заключение.

Сергей приготовился дать объяснение, попытался сесть прямо, но не удалось, и он снова бесформенным кулем осел в кресле.