Обращаться с осторожностью

Я думала, что это вернет нас с Эммой в одну жалкую спасательную шлюпку, но забыла, что лучшая защита — нападение. Я сидела на уроке математики, который был для меня самым тяжелым, потому что мой стул стоял за спиной Эммы и мы то и дело передавали записки туда-сюда («Похоже, мистер Функе стал выглядеть сексуальнее из-за развода? Вероника Томас сделала себе грудь во время длинного уик-энда в честь Дня Колумба или как?»), но тут Эмма решила предать нашу историю огласке и вызвать всеобщее сочувствие к себе.

Мистер Функе показывал на слайд на экране:

— Итак, если мы говорим про двадцать процентов дохода миллионера Марвина и он заработал в этом году шесть миллионов, какие алименты он должен выплатить Хныкающей Ванде?

И вот что сказала Эмма:

— Спросите Амелию.

Она знает все про охотников за состоянием.

Мистер Функе, казалось, не заметил ее комментария, хотя все стали усмехаться, а мои щеки моментально покраснели.

— Может, все было бы лучше, научись твоя тупая мать выполнять свою идиотскую работу, — огрызнулась я.

— Амелия, немедленно ступай к мисс Гринхаус! — резко сказал мистер Функе.

Я встала, взяла рюкзак, но передний карман, где я хранила карандаши и деньги на ланч, был открыт, и оттуда на пол перед моей партой посыпались центы, даймы и четвертаки. Я чуть не бросилась собирать монеты, но решила, что остальным это покажется еще более забавным — дочь хапуги хватает деньги? — поэтому оставила монеты на месте и вышла из класса.

Я вовсе не собиралась идти в кабинет директора. Вместо этого я свернула направо и направилась в спортивный зал.

В течение дня учителя физкультуры оставляли двойные двери распахнутыми на проветривание. Всего на одну секунду я запаниковала, что учитель увидит, как я ухожу из школы, но потом вспомнила, что меня никто не замечает. Я была для этого недостаточно важной.

За дверями школы я накинула на плечо рюкзак и побежала. Пересекла футбольное поле, миновала росшие рядом деревья. Я бежала, пока не добралась до главной дороги, разрезавшей город на две части, и только тогда разрешила себе замедлить шаг.

Аптека была последним зданием перед выездом из города, не думай, что я не рассматривала такой вариант. Я прошла по рядам. Сунула в карман батончик «Сникерс». А потом увидела кое-что получше.

Да, в школе я была невидимкой, но вот приходя домой, я все же видела себя. Я могла бежать сколько угодно, но никогда не убежала бы от этого.

Похоже, моим родителям не нужны были дети. Может, я смогу предложить им другой вариант.