Обращаться с осторожностью

Самое лучшее в этом дурацком иске было то, что он совпал с началом школы, когда все решали, кто с кем, а не интересовались какой-то юридической баталией, поэтому новости не распространялись по коридорам, как электричество по проводам. Мы учились уже два месяца, пытаясь пережить занятия, которые вели скучные люди, где обсуждались скучные темы; сидели над тестами NECAP, и каждый день, когда звенел звонок, я удивлялась тому, что получила очередную отсрочку.

Не стоит и упоминать, что мы с Эммой теперь не общались.

В первый день в школе, когда мы шли в спортивный зал, я отвела ее в сторону:

— Я не знаю, что делают мои родители. Я всегда говорила, что они инопланетяне, и это лишь доказательство.

Раньше Эмма просто посмеялась бы, но теперь она покачала головой:

— Да, Амелия, очень смешно. Напомни мне пошутить, когда тебя подставит тот, кому ты доверяла.

После этого я стеснялась ей что-то говорить. Расскажи я, что я на ее стороне и что считала иск моих родителей против ее матери нелепым, с чего бы ей поверить мне? На месте Эммы я бы решила, что я выведываю информацию и все, что я скажу, может быть использовано против меня.

Она не говорила другим, что между нами случилось, иначе поставила бы себя в неловкую ситуацию. Наверное, просто сказала, что мы сильно поссорились. И вот что я узнала, находясь на расстоянии от Эммы: что люди, которых я считала своими друзьями, были на самом деле друзьями Эммы, а меня лишь терпели. Вряд ли я сильно удивилась, но все же стало обидно, когда я шла с подносом мимо столика, где они все сидели, и никто даже не подвинулся. Или когда я достала свой сэндвич с арахисовым маслом и вареньем, который в шкафчике всегда сминался из-за учебника по математике, а варенье сочилось из него, как кровь на одежде жертвы, а Эммы не было рядом, чтобы сказать: «Вот, возьми половинку моего с тунцом».

Через несколько недель я почти привыкла к роли невидимки. Даже усовершенствовала это мастерство. Иногда я сидела в классе так тихо и неподвижно, что на мои руки приземлялись мухи; в автобусе я скатывалась с сиденья вниз, и как-то раз водитель даже поехал обратно в школу, не затормозив на моей остановке.

Но однажды утром я зашла в класс и сразу поняла, что все изменилось. Мать Джанет Эффлингем работала на ресепшене в юридической фирме и рассказала всем о большой отвратительной ссоре между моими родителями во время дачи показаний в конференц-зале. Вся школа узнала, что моя мать подала иск на маму Эммы.