Обращаться с осторожностью

— Мам, — позвала ты, — хочешь поиграть? Можешь присоединиться, не важно, что ты пропустила начало.

За восемь часов, которые я провел с тобой сегодня, я так и не смог сказать о разводе. Мы прогулялись в зоомагазин, где увидели, как змея ест мертвую мышь, посмотрели диснеевский фильм, сходили в магазин за продуктами и купили спагетти «Шеф Боярди», которые твоя мать называла «Шеф МСГ». На самом деле мы провели идеальный день. Я не хотел становиться тем, кто потушит огонь в твоих глазах. Может, Шарлотта это знала, поэтому и предложила, чтобы я рассказал тебе обо всем сам.

— Ты, должно быть, шутишь. Шон, прошло три недели.

— Не было подходящего момент…

Ты сунула руку в мешочек с буквами.

— Мы перешли на слова из двух букв, — сказала ты. — Папа назвал «Оз», но это место, а их нельзя использовать.

— Подходящего момента никогда не будет. Милая, я и правда очень устала, — сказала Шарлотта, поворачиваясь к тебе.

Она прошла на кухню.

— Я сейчас вернусь, — сказал я тебе и последовал за ней. — Знаю, что не имею права просить об этом, но… мне бы хотелось, чтобы ты была там, когда я скажу ей. Мне кажется, что это важно.

— Шон, у меня был ужасный день…

— А я собираюсь сделать его еще более ужасным. Знаю. — Я посмотрел на нее сверху вниз. — Пожалуйста.

Шарлотта молча вернулась в гостиную вместе со мной и села за стол. Ты радостно посмотрела на нас:

— Значит, хочешь сыграть?

— Уиллоу, у нас с мамой есть кое-какие новости.

— Ты собираешься насовсем вернуться домой? Я знала. В школе Сапфира сказала мне, что как только ее отец уехал из дому, то влюбился в подлую стерву и теперь ее родители не вместе, но я сказала, что ты так никогда не поступишь.

— Я же тебе говорила, — повернулась ко мне Шарлотта.

— Уиллс, мы с твоей мамой… разводимся.

Она посмотрела на каждого из нас:

— Нет, — одновременно сказали мы с Шарлоттой.

— Мы оба любим тебя и Амелию. Но мы с мамой больше не можем быть парой.

Шарлотта отошла к окну, повернувшись ко мне спиной.

— Ты по-прежнему будешь видеться с нами обоими. И жить с нами. Мы сделаем все, чтобы облегчить тебе жизнь, почти ничего не изменится… — Пока я говорил, твое лицо искажалось все больше и больше, становясь пунцовой маской злости.

— Моя золотая рыбка, — сказала ты. — Она не может жить в двух домах.