Обратная сила. Том 2. 1965–1982

Она снова вернулась к документам, объясняя, где какой материал находится. Орлов открыл альбом с фотографиями и попросил ее прокомментировать снимки.

– Судя по всему, девочки – это дочери Николая Владимировича Раевского, Екатерина – старшая, Александра – младшая. Александра – приемная дочь, она носила фамилию Рыбакова…

Хлопнула дверь: пришел Борис. Люся быстро поднялась из-за стола и почти побежала ему навстречу.

– Будем ужинать? – весело спросил сын, входя в комнату вместе с матерью.

И только в этот момент Александр Иванович сообразил, что ужина-то и нет.

Есть только привычные бутерброды. Да и с ними не все просто: ни свежего хлеба, ни колбасы или сыра он сегодня не купил. Почему-то во время похода в магазин в голове засела мысль о вафельном тортике, который так любит Люся, и ни о чем другом Орлов уже не думал. Кажется, в холодильнике есть пара сосисок, а на гарнир можно открыть какую-нибудь банку с помидорами или огурцами.

Характер у младшего Орлова был покладистый, и, услышав, что вместо полноценного ужина ему предлагается чай с тортом, он довольно улыбнулся:

– Тортик – это хорошо, это мы с удовольствием.

А что это у вас тут за Армагеддон на столе? Прямо как при обыске!

– Мама документы разбирает, – уклонился от прямого ответа Орлов.

Но отвязаться таким способом от Бориса оказалось невозможно: при всем своем миролюбии и неконфликтности он обладал настойчивостью и железной хваткой. Он сразу заметил открытый альбом, подошел к столу и пробежал глазами по надписям на карточках.

– Я так понимаю, что мама решила снова заняться изучением папиного генеалогического древа, – констатировал Борис. – И с чего вдруг?

– Это я попросил маму найти и подобрать мне все материалы, – признался Александр Иванович.

– Зачем? – снова повторил Борис. – Происходит что-то, чего я не знаю?

– Ничего не происходит, сынок, – вмешалась Людмила Анатольевна, – просто отцу стало интересно.

– Да-да, – тут же подхватил Александр Иванович, – мне просто стало интересно.

Наверное, подошел тот возраст, когда хочется узнать побольше о своих корнях. В молодости об этом обычно не думаешь. Пока молод – полагаешь, что все важное только впереди, а к старости начинаешь понимать, что все важное – в прошлом. Впереди-то уже мало что остается, вот и оглядываемся назад.

Больше сын ни о чем не спросил, но по его лицу было видно, что ни матери, ни отцу он не поверил.