Хвала богам, что в свое время околдованный брат Шеллар как человек, далекий от дел военных, не потрудился растолковать дорогим братьям, что такое бронебойные наконечники и как они делаются. Иначе господа спохватились бы не сейчас, а намного раньше.
— Я уверен, расследование выяснит все подробности этого невероятного происшествия, — согласился он, — но по-прежнему не могу понять, зачем вам понадобился я? Для того чтобы я не влезал с комментариями, достаточно всего лишь моего отсутствия. Но вам нужно что-то другое.
Могу я получить внятное объяснение?
— Ах, дорогой брат Шеллар! — Глава ордена пропел это с таким приторным умилением, что дорогой брат немедленно понял — грядет очередная гадость в его адрес. — Если вы помните, идея разместить прибор в Майольских погребах принадлежала вам, и было бы несправедливо, если бы вы не разделили с братьями Павсанием и Константином нелегкий долг отчитаться перед наместником…
Вот ведь мерзавец! Да этот тихоня — пакостник почище покойного Джарефа! Ну ладно, получи свой мелкий шантаж обратно…
— Что вы, брат Аркадиус, не иначе, вам память отказывает.
Место размещения выбиралось коллегиально, и нечего возлагать на меня ответственность за то, что из всех предложенных мною вариантов вы выбрали именно этот. — Разделавшись с неудачной попыткой запугивания своей бесстрашной персоны, Шеллар обвел взглядом убитых горем братьев, взирающих на него с отчаянной надеждой, и вдруг понял, зачем они пришли и что от него хотят. — Уж сказали бы прямо, не виляя и не пытаясь давить на жалость и вызывать чувство вины: «Дорогой брат Шеллар, нам предстоит говорить с господином наместником о крайне неприятных вещах, и мы боимся его гнева.
Поэтому мы были бы чрезвычайно благодарны, если бы вы отправились с нами и тем самым помогли нам сохранить жизни и здоровье. Возможно, ваше присутствие и созерцание вашей физиономии вызовут у господина наместника муки совести и удержат его от приступа бесконтрольной ярости, которыми он славится.
А если вы еще захватите с собой трость и во время обсуждения будете прохаживаться по кабинету, старательно при этом хромая, наша благодарность и вовсе не будет знать границ».
Разоблаченные просители засопели и дружно начали прятать глаза. Только вампир криво усмехнулся, в очередной раз окатив их безмолвным презрением, да брат Чань отважно встретил взгляд советника и понимающе улыбнулся — как обычно, едва заметно приподняв уголки губ.
