Обреченные стать пеплом

…Накануне меня трижды стошнило и я перенесла вновь резко поднявшуюся, и сбитую медикаментами температуру. Сил на прогулку в первый день апреля, солнечный и тёплый, отчего болеть было ещё обиднее, у меня попросту не осталось. Всё утро я провалялась в постели в позе эмбриона, в обед так и не смогла затолкать в себя больше пяти ложек куриного бульона, которые к вечеру я успешно извергла из себя вместе с медикаментами, которые мой организм отвергал, словно опасную заразу. Ощущение, будто я умираю, стало ещё более явным, когда я услышала, как одна из медсестёр сообщила моему лечащему доктору о том, что мой организм стоит на грани истощения, и они ничего не могут с этим поделать.

Моя воля была достаточно сильна, чтобы я могла бороться со своей ломкой, но я начала умирать не от ломки, а от голодовки, которую объявил мне мой организм в ответ на моё нежелание поставлять ему наркотические вещества. Это было ужасно.

Ночью ко мне пришёл Брэм. Он предложил мне прогуляться и, не смотря на то, что у меня, казалось, не осталось сил даже на ходьбу, я согласилась.

Было начало одиннадцатого, пациенты, поголовно страдающие от различных степеней ломки, мучались в своих отдельных апартаментах, и только пара человек из медицинского персонала делала вид, будто не присматривает за нашим с Брэмом передвижением. Этакое подобие богатого санатория, а медсёстры здесь – вожатые.

Мы остановились напротив светящегося бассейна, у барной стойки, у которой произошёл наш первый диалог.

Придерживая меня за руку, Брэм помог мне забраться на барный стул, а сам занял место бармена.

– Итак, – с напускной веселостью начал он, и я почему-то сразу вспомнила о том, что у меня не вымыта голова. – Сегодня у нас особое меню, – с этими словами он поставил передо мной огромную тарелку, завёрнутую в блестящую фольгу.

– Что это? – повела бровью я.

– Самое жирное, что я только сумел придумать, – ответил Брэм, сняв фольгу с тарелки и начав меня консультировать. – Стейк из баранины, картофель фри, салат заправленный оливковым маслом, панированные куриные ножки, три вида соуса, а на десерт я тебе предложу ванильно-клубничное мороженое с шоколадной крошкой и кленовым сиропом.

Как тебе? Оцени, – Брэм заглянул в меня своими светло-голубыми глазами.

– Вау, – только и смогла вяло выдавить я. – Это невозможно не оценить…

– Давай, детка, ты должна это съесть. Можно не всё, но обязательно всего по чуть-чуть. И тебя не должно стошнить.