Обреченные стать пеплом

Я взглянула на него резким, пронзительным взглядом, бросающим вызов сквозь боль:

– Их было слишком много.

– Это грязь, от которой не отмыться. Бóльшую часть я даже толком не помню.

– Тем лучше. Нам всего-лишь придётся забыть остальное.

– Нам?.. – я запнулась. – Такое не забывается.

Он пытался заглянуть мне в глаза, но прежде чем в очередной раз пронзить его пронзительным взглядом, я несколько секунд сосредоточенно смотрела на его руку, покрывающую мою.

– Хочется, – наконец уверенно ответила я, посмотрев собеседнику прямо в глаза.

На следующий вечер мы вновь встретились у барной стойки. На сей раз я пришла самостоятельно.

– Что у нас сегодня? – попыталась улыбнуться сквозь боль я.

– Свиные отбивные, тушёный картофель с капустой, салат из фасоли и, на десерт, творожный пирог. – А вот Брэм улыбался искренне и, встретившись со мной взглядом, заулыбался ещё шире. – Сама пришла. Думал, что снова придётся тащиться за тобой.

– Как ты? – поморщилась я, увидев внушительные синяки от уколов на его предплечье.

– Гораздо лучше, – воодушевляюще ответил он. – А ты?

– Ну, меня вчера не стошнило от плотного ужина, а это уже кое-что.

– Что ты сегодня ела?

– Утром съела йогурт, в обед давилась рисовой кашей…

– Ясно, – нахмурил брови Брэм. – Ничего ты не ела. Сегодня съешь у меня всё.

– Постараюсь… – поджала губы я, начав ковыряться вилкой в картофеле.

Помолчав несколько секунд, Брэм решил начать новую тему:

– О чём сегодня поговорим? – спросил он, пригубив один из своих фирменных безалкогольных коктейлей.

– Ну, я подумала, раз ты не просто имеешь представление о моём прошлом, но даже можешь себе чётко представить все его ужасы и грязные закоулки, может быть мне стоит узнать хоть что-то о тебе? Можем начать с того, что ты уже кое-что знаешь о моей семье, так что можешь рассказать мне о своей.

– Что ж, думаю, что тебе стоит узнать не столько о моей стандартной семье, как о моём не более чистом прошлом, чем твоё, чтобы ты отныне и впредь не считала меня святошей, и чтобы знала, что мы друг друга стоим.

Но, пожалуй, начать и вправду можно с семьи. Она у меня небольшая, – с этими словами Брэм обошёл барную стойку и сел слева от меня, настолько близко, что иногда я могла чувствовать его дыхание на своём лице. – Дедушек и бабушек я не знал, а так как мои родители были единственными детьми в своих семьях, ни ближних, ни дальних родственников вроде троюродных кузенов и тётушек я тоже не имею. В нашей семье было четверо детей, я был четвёртым.