Обретая любовь

Внутри у нее становилось все жарче, пальцы стали сжиматься сами по себе.

– Ну, ты чувствуешь? – выдохнул он и толкнул низом живота в ее ладонь.

С губ Грейс сорвалось что-то среднее между стоном и смехом. Она утратила способность связно мыслить. Она прикасалась к той части тела Колина, которую еще недавно видела в карете. Только теперь этот орган не был вялым и мягким. Он был большим и твердым, как сталь. И от ее ласкающих прикосновений к этому месту дыхание Колина то и дело замирало.

– В данный момент я не нахожусь под воздействием настойки опия, – проговорил он.

Его плоть, соприкасающаяся с ее ладонью, продолжала упруго пульсировать.

– Что?.. – вымолвила Грейс, будучи не в состоянии связно мыслить, когда его голос звучал так томно, с ноткой первобытной чувственности, вызывая у нее головокружение и возбуждая плотский голод. Колин был рядом, и она желала его всем своим существом. Желала снова ощутить в себе этот воспрянувший орган, которого касались ее пальцы и контакта с которым она поклялась избегать.

– Грейс, я осознавал, что в карете была ты. Я хочу тебя, а не Лили.

Ее предательское тело словно позабыло об испытанном дискомфорте. Помнилось лишь наслаждение, захлестнувшее всю ее сладостным жаром. И то, как под конец, на пике страсти, Колин закричал, запрокинув голову назад. В тот момент, несмотря на боль, она и сама испытала блаженство.

– Я желаю тебя, Грейс, – повторил Колин. – Именно тебя. Я столько раз видел тебя во сне.

– Зачем ты врешь? – Грейс наконец нашла в себе силы отдернуть руку.

 – Мы оба знаем, что это неправда.

Он засмеялся каким-то диким пиратским смехом.

– Мужчина всегда распознает женщину, которую обнаруживает в своей постели, даже если это происходит в его снах.

– Ты никогда не глядел на меня с мужским интересом, – возразила Грейс слегка подрагивающим, но твердым голосом. – Ты практически не писал мне, не пытался ухаживать. Я прекрасно понимаю, почему ты сейчас так поступаешь.

– Потому что между нами произошло то самое в карете.

И ты считаешь, что обязан жениться на мне. Но ты не должен чувствовать себя к чему-то обязанным. И вообще с твоей стороны некрасиво… недобропорядочно снова пытаться воспользоваться моей слабостью.

– Я просто не в состоянии быть ни добрым, ни добропорядочным, когда думаю о тебе. В карете я вроде бы разорвал на тебе платье?

– Я так и думал. – В голосе Колина звенело мужское самодовольство. – Я помню тот момент. Можно я разорву и это платье?

– Что?..