Обретая любовь

– Никаких других женщин у меня больше не будет. В течение всей моей жизни. Даже если завтра тебя не станет, а я проживу до ста лет.

– Как ты заговорил… – Грейс явно не собиралась отступаться от своего. – И все же…

– Мы отыщем друг друга и в темноте, и я уверяю, это будет еще сладостнее. До тебя я еще ни с кем не занимался любовью, абсолютно ничего не видя.

Грейс издала тихий гортанный звук, который ему хотелось бы услышать еще неоднократно.

– Мы предстанем совершенно новыми друг для друга.

– Ну, ладно, – отозвалась она, перебирая пальцами его волосы.

 – Ладно… Но я чувствую себя уязвимой. Меня это несколько пугает.

– Когда ничего не видишь, следует полагаться на осязание. Там, внизу, мои глаза поведали бы тебе все, что ты хотела знать.

– Глаза – зеркало души… – произнесла Грейс.

– Ты бы никогда не высказала весь этот вздор насчет моих чувств к Лили, если бы видела мои глаза.

Она перевернулась на бок, переместившись под его ладонями подобно воде, и все его тело захлестнула новая волна вожделения.

– Хорошо, – вымолвила Грейс. – Я буду познавать тебя осязательно.

Колин провел руками по ее ягодицам, и она вздрогнула.

– Сначала я буду к тебе прикасаться, – одернула она его. – Не будем делать это одновременно.

Колин со вздохом перевернулся на спину и раскинул руки.

– Я в твоем распоряжении. – Такой расклад ему не очень-то нравился. Лежа на спине, он ощущал себя словно выставленным на показ.

Грейс наконец добралась до него, и ее пальцы чуть ли не обожгли его кожу подобно маленьким язычкам пламени.

Она начала с его груди, скользнув по мускулам, взбугрившимся от ее прикосновений, затем перешла на живот. Под ее нежными изящными ладошками он казался себе почти что таранной чушкой, как будто его тело возникло и обросло мышцами лишь для одной цели – для войны.

Колин отмахнулся от этого нелепого сравнения. Так или иначе, в присутствии Грейс ему было гораздо легче. Его уже целый день не угнетали мрачные воспоминания – даже тогда, когда он находился под воздействием опия.

Нынешнее его состояние разительно отличалось от прежнего. Он был буквально с головы до ног охвачен вожделением, его твердая плоть упиралась в бедро Грейс. Вполне возможно, его тело было создано вовсе не для войны, а для нее. Чтобы доставлять ей удовольствие, чтобы делать ее счастливой.

Грейс перестала ласкать его. Ее пальцы словно застряли рядом с его пупком.

– Не останавливайся, – пробормотал он, смещая ее ладонь ниже.