Обретая любовь

– Выходит, у тебя не было интимных отношений на стороне… – В его голосе вибрировала эмоция, которую она не могла распознать. Быть может, облегчение? – И у тебя нет устоявшейся привычки выходить к ужину без нижнего белья.

– Что?.. Конечно, нет!

– И ты никогда не надевала это синее платье для свидания с мужчиной?

– Абсолютно исключено! – вознегодовала Фиби. – Ты, наверное, думаешь, что у меня имеется целый гардероб для удовлетворения тайных наклонностей? Ничего подобного… Просто моя горничная отпорола все, что сочла лишним, желая сделать меня более соблазнительной для тебя.

Фиби непонимающе нахмурилась.

– Да никакой мужчина из плоти и крови не смог бы перед тобой устоять, – пояснил Гриффин. – Теперь я уже сожалею, что порвал это платье. – В его голосе чувствовался смех, а также облегчение. И еще возрождающееся желание. – А вообще мне надо было тогда сигануть за борт, доплыть до берега и попробовать снова. Или хотя бы не забывать о том, что женат, и хранить тебе верность.

– Ты ведь знаешь, согласно британским законам наш брак окончательно так и не закреплен.

– Так, значит, ты не рассказала тогда всей правды?

Гриффин взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы.

– Спасибо… Я не заслуживаю такой жены, как ты.

– Совершенно верно, – согласилась она. – Не забывай об этом.

– Но откуда взялись дети?

– Их мать – моя кузина. Она умерла, когда рожала Аластера.

– Вот балбес… – проворчал Гриффин. – Ему следовало оставаться при детях.

Фиби улыбнулась, и он сразу же позабыл о том неудачнике.

– Они называют меня мамой. Но им известно, кто их настоящая мать, и мы время от времени посещаем ее могилу.

Несмотря на скорбную тему, тело Гриффина настоятельно заявляло о своих требованиях. Он был возбужден на протяжении нескольких часов, терпеть и дальше казалось просто невыносимо.

– Ты станешь для них замечательным отцом, – продолжила между тем Фиби.

Да, эти трое малышей уже заняли место в его сердце, и теперь, узнав, что они сироты, он проникся к ним еще большей симпатией.

– Мы уже это сделали. – На губах Фиби играла улыбка удовлетворенной женщины, тогда как Гриффина по-прежнему одолевал голод.

Пряди ее волос падали на ее соблазнительные формы, играя в прятки с розовыми сосками.