Обрученные луной

Волк извернулся и лениво щелкнул зубами возле ее лапы, а потом сразу лизнул Рысь в нос. Она возмущенно мявкнула и помчалась по призрачной траве, пропитанной лунным сиянием…

Лестана упоенно целовалась, плавясь в руках Хольма и едва замечая, что он стягивает с нее ночную сорочку. Холодный ветерок касался ее горячей кожи, и от этого все становилось еще острее, слаще, почти болезненным, не переходя тонкую грань удовольствия. Запустив пальцы в ее косы, Хольм расплетал их, и Лестана едва сдерживалась, чтобы не мурлыкать, выгибаясь в мужских объятиях.

Спохватившись, что оказалась обнаженной, она принялась решительно раздевать Хольма. В самом деле, что за несправедливость?! Сняла куртку, затем рубашку… Положила ладони на гладкие горячие плечи с округлыми мышцами, провела по ним вниз и в стороны… Хольм отозвался тихим довольным стоном, и Лестана поняла, что на правильном пути. Ремень, штаны… Это ее Волк, и она хочет видеть его целиком! Уже видела один раз, но слишком быстро, не разглядела. А теперь надо хорошенько рассмотреть, что ей досталось!

Хольм прикусил ее ухо зубами, тут же зализал, и Лестана ахнула.

Как прилежная ученица тут же повторила это, но, шалея от собственной смелости, пошла дальше, целуя полузакрытые веки, брови, кончик носа, скулы и только потом снова губы…

Рысь и Волк мчались по лунной дороге, оставив позади поляну и лес. Дорога, сплетенная из лунного света, то поднималась ввысь в самое небо, петляя между облаками, то спускалась почти к самой земле.

Два огромных зверя, сильных, юных, красивых, полных радости жизни, летели по ней плечо к плечу, иногда ласково толкая друг друга мордами или ухитряясь на бегу потереться боками. Очередной поворот привел их снова к поляне, полной земляники, такой же призрачной, как все здесь, но и такой же настоящей при этом. Рысь и Волк не разбирались в тонкостях устройства лунного мира, но им это было и не нужно, они знали толк в более нужных вещах. Подпрыгнув, Рысь коварным прыжком сбила спутника с лап, и он с готовностью повалился на траву, а Рысь упала на него сверху. Крутясь и катаясь, они играли, шалея от запахов и звуков ночи, купаясь во всеобъемлющем счастье и зная, что это — навсегда.

Лестана выплыла из блаженного забытья, потянулась, тихонько вдохнула, не пытаясь освободиться из крепких мужских объятий. Толстое одеяло не давало замерзнуть снизу, плотное покрывало укутало их сверху, а с неба лился совершенно ошеломительный поток лунного света.