Даже если это было самовнушение, ей все равно стало легче. В эту секунду она была готова поверить во что угодно.
— Есть ли еще то, в чем ты хочешь раскаяться? — спросил священник.
— Есть, — не подумав, ответила Эбель и, прикусив щеку, отругала себя за торопливость.
— Продолжай, дитя.
— Я ненавижу свою мать.
В кабинке повисла тишина. Вот что на самом деле глодало Эбель, терзало ее душу. Вот кто был виноват в том, что ребенок возненавидел себя из-за смерти отца. Шейла. Всему виной была чертова Шейла.
«Он погиб из-за тебя».
«Ты не заслужила зваться его дочерью!»
«Он бы отказался от тебя, если бы узнал, что ты сраная скура».
«Дьявол вселился в тебя из-за совершённого тобой непростительного греха».
«Ты его убила, Эбель. Это сделала ты».
Голос матери набатом раздавался в голове. Он разъедал сердце. Отравлял, будто яд. Выжигал все внутренности и, оставляя за собой лишь пепел, рождал внутри ненависть и злость.
Эбель долго не могла признаться себе в том, что мама стала для нее чужой.
Не могла поверить, что родной человек мог причинить ей столько боли и в конечном счете… убить.
— Из-за нее я умерла, — сказала Эбель.
На горящих от злости щеках высыхали дорожки слез. Эбель, не чувствуя ни капли стыда и сожаления, была готова повторить эти слова еще раз и еще.
«Ненавижу свою мать».
«Ненавижу ее».
«Ненавижу!»"
"Хотелось заорать до потери голоса. Порвать связки. Все что угодно, лишь бы Шейла услышала крик умершей дочери. Вздрогнула. И снова побежала молиться в церковь рядом с домом.
Эбель хотела, чтобы мать почувствовала такой же страх, какой испытывала Эбель, видя призраков. Чтобы почувствовала отчаяние и одиночество. И чтобы никто не смог помочь ей.
— Я ненавижу ее, — повторила Эбель священнику, и плечи ее опустились.
— Грех твой тяжел, дитя. Ты пренебрегла заповедью, и за это ты понесешь наказание.
Эбель было плевать. Она сидела и улыбалась в этой парилке, пропахшей ладаном.
— Мне нужно будет больше времени для общения с Богом, — продолжил священник со вздохом.
— Я помогу тебе очистить душу и преклоню колени за тебя перед Отцом нашим Небесным в храме города Санди. И мы встретимся с тобой вновь, дитя. И тогда спадет с плеч твоих грех.
— Спасибо вам, мне и правда стало легче.
— Пока не за что благодарить меня, дитя. Пока не за что. — Священник раскрыл книгу. — А теперь помолимся.
Раньше всех придя на завтрак, Эбель положила себе на поднос самые лакомые кусочки еды и села за стол.
