— Вам удалось найти шифр Майка?
Дуб теперь ассоциировался лишь с чучелами, висящими на нем, а те — с мертвым Майком Хокком.
— Я нашел записку. — Джосайя сидел с закрытыми глазами.
— И что в ней? — Эбель наклонилась к нему.
— Я расскажу только после того, как расскажешь мне, из-за чего у тебя началась паническая атака. Опять вспомнила тот день?
— Нет, — помотала головой Эбель. — Я вспомнила кое-что похуже, и я пока не готова об этом говорить. Мне нужно разобраться в этом самой. Без вас, Соль и Ноа.
— А потом? Расскажешь, как разберешься? — Джосайя открыл один глаз и, щурясь, посмотрел на Эбель.
— Я попробую.
Эбель сделала последний глоток уже остывшего чая и поставила кружку на маленький круглый столик. Мистер Кэруэл кивнул.
— На теле у него был сигил с буквой «В», а записку я нашел среди вещей Майка. Хорошо, что Дебора — воспитанная женщина и копаться в чужой одежде не стала. А вещи, кстати, были в подвале. В одной из коробок, где лежали и вещи Ребекки с Эриком. Кажется, их хотели сжечь.
Или отправить родителям. Не знаю.
Джосайя полностью открыл глаза и спустя пару секунд, как привык к свету, встал и скрылся за ширмой. Принес оттуда свой твидовый пиджак и, достав из него бумажку, кинул его на спинку кресла."
"Потом раскрыл записку и, положив на столик, хлопнул по нему ладонью.
— Опять очередная загадка.
— Убийца уже достал. — Эбель пробежала глазами по странным буквам. — Зачем он играет с нами?
— Он явно шифруется, и его игра точно рассчитана на двоих. Он оставляет загадки не для нас.
Для нас он их усложняет. То пишет на забытых языках, то прячет крест, то путает следы. А еще он туповат. Ему не хватает навыков и знаний.
— Вы уже разгадали послание? — улыбнулась Эбель.
Если Джосайя назвал убийцу тупым, значит, загадки для него были элементарны.
— Вот прямо только что. — Джосайя посмотрел в окно и усмехнулся.
Эбель проследила за его взглядом. Тучи быстро бегали по небу. Они сгорали под лучами закатного солнца, которое настойчиво пыталось прорваться через тоскливые серые облака.
Розовый свет падал на стекло, в котором отражались две яркие фигуры. Кресла. Старая потрепанная ширма. Стопки книг на полу. Столик. А на нем — две фарфоровые чашки и записка.
— Черт. — Эбель встала и подошла к Джосайе.
С его стороны написанный текст читался лучше.
— Что это, Эбель? — в Джосайе проснулся учитель, проверяющий домашку своей ученицы.
— Разновидность бустрофедона. Зеркальное отражение.
— Верно, — довольно сказал Джосайя.
