Оказалось, вот… нет.
Эбель видела призраков иначе, чем показывают в фильмах ужасов. Они не были прозрачными фигурами, не были скелетами, не летали в воздухе, не проходили сквозь стены. Они не надевали на себя окровавленные белые платья, хоть женщин часто хоронили именно в них, и не закрывали лица длинными черными волосами, как в японских хоррорах. Призраки были… обычными людьми. Правда, во многом они серьезно отличались.
Эбель видела призрак мужчины, которого застрелили: из дыры в его груди не переставая текла кровь.
Видела призрак женщины со сломанными руками и ребрами. Кровавая кожа висела на растянутых мышцах, а острые кости торчали из тела, как стрелы. Видела обычных висельников со шрамом на сломанной шее. И утопленников, разбухших, как мыльный пузырь.
Но было у всех и нечто похожее. Запах гнили, земли и плесени. Цвет кожи, неестественно белый, будто их заморозили во льдах. Пустые глаза без признаков жизни. Холодные руки, которыми призраки вечно дергали Эбель. И тишина в груди, ведь их сердце давным-давно не билось.
— Я Эбель, — раз призрак назвал свое имя, то и Эбель решила ответить.
— Я знаю, — кротко улыбнулся он, смотря на нее исподлобья. — Только ты не подумай, я не следил за тобой! И за твоей соседкой тоже. Я отворачивался, когда вы переодевались. Честно!
Тимо оказался чуть выше Эбель. Он был в обычном свитере, брюках и грязных ботинках. В очках треснула одна линза, волосы стояли дыбом, а руки исполосовали черные вены. Он казался очень скромным и стеснительным. И на удивление напуганным.
Эбель не приходилось видеть в глазах призраков страх. Обычно в них читались злость и ненависть. Но не страх.
— Чего ты хочешь? — Эбель встала с пола и скрестила руки.
— Ничего.
— Как, ничего? Ты разве не хочешь в рай? Или ад?
— Я давно умер и давно потерял надежду попасть… — Тимо указал пальцем наверх, — ну… туда.
— Но раз ты здесь, то у тебя осталось какое-то дело и тебе надо его закончить, чтобы упокоить душу.
— Наверное.
Какой-то он неправильный призрак. Странный.
— Я не знаю, что мне нужно сделать, но знаю, что больше не одинок.
— Тимо широко улыбнулся, глядя на Эбель.
Эбель, как никто другой, знала, что такое одиночество. Но обсуждать это с призраком ей хотелось меньше всего, хоть он и казался милым и безобидным.
— Если я спрошу, почему ты плакала, то ты мне не ответишь? Да? — уставившись в пол, спросил Тимо.
— Да.
Эбель села на кровать.
— А если спрошу, почему ты меня не испугалась, — тоже?
— Первого призрака я увидела в пятнадцать лет.
