Обычная история

На секунду мелькает мысль, что при помощи ребенка Таша хотела поймать Миху в сети, но она так натурально не верила в то, что рожает, что я тут же ее отбрасываю. Да и не способна Наташа на такую подлость. Не в ее это характере.

— Ну, раз нас не пустят, мы, наверное, можем ехать домой, — пришибленно замечает Катя.

— Я останусь здесь, — вызывается все же Миха.

— На кой? Не дури. Завтра выписка, а у нас конь не валялся. Надо хоть одежду малой купить. Кроватку. Коляску… Что там еще? Таир, не помнишь? — Катя потирает лоб пальцами.

— Памперсы, — пожимаю плечами. — Молокоотсос.

— Молоко что? — переспрашивает в тихом ужасе Стрельников.

— Миш, на два слова, — вздыхаю я. Похоже, кому-то не обойтись без волшебного пенделя. Отходим. Стрельников смотрит на меня взглядом побитой собаки.

— Как же так, Усманыч? — хрипит он.

— Ну, тебе ли не знать?

— Я же ничего такого… Так, потрахаться, и все…

— Она, думаю, ничего подобного тоже не планировала. Но уж как получилось. Теперь-то что?

— Не знаю. Вообще ни одной идеи.

— Зачем же тогда был?

— Да блядь! — Миша стекает по стенке на пол. — Сам бы себе хотел такую бабу?

— Ты сейчас ведешь себя недостойно, Миша.

— О женщине так нельзя. О матери твоего ребенка — тем более.

— Ты же понимаешь, о чем я говорю!

Пожимаю плечами. Я-то понимаю, да. А он? Что-то же ему нравилось в этой женщине, если он на нее лез раз за разом.

— Забирать-то из роддома приедешь?

— Не знаю, — качает головой. — Я пока вообще не пойму, как быть.

С Кэт? Да твою же в бога душу мать!

Наутро в офисе царит какой-то бедлам. Я вообще не понимаю, на хрена мы все вышли, если толку от этого — ноль. Только и разговоров, что о случившемся накануне.

— Да, блядь, хватит уже! — не выдерживает Тай, звонко хлопая ладонями по столу. — Давайте вы будете гадать, кто оприходовал мою мать, хотя бы не в моем гребаном присутствии?!

Свин, Вещий и Мот затыкаются.

— Без обид, Тай, — чешет в затылке более сдержанный Толик.

— Пиздец это — вот что! — орет Тай. — Я сегодня полночи знаете чем занимался?! Манеж собирал, мать его. Вот эту всю розовую поебень вешал, Кэт, как это называется?

— Балдахин, — закусываю губу.

— Во-во! Не выспался ни хрена, — сдувается Тай, падая в свое кресло.

В этот момент ему не дашь больше пятнадцати — такой он растерянный и беззащитный. Просто обнять и плакать. Все же правильно, что мы с Таиром просидели с ним до утра.