Обычная история

Сажусь на пыльные доски наполовину уходящего в воду поддона. Подтягиваю колени к груди. Как там надо? Вдох — выдох. На четыре.

По дороге, с которой я сошла, проносится огромный джип. Над водой назойливо звенят комары, а суховей приносит на своих крыльях далекий шум пролегающей где-то здесь автострады и обрывки собачьего лая.

Мне надо как-то собраться. Зализать раны. И ждать, что время все вылечит. А пока хотя бы просто сообразить, что мне делать дальше. Потому как не выйти на связь с новым начальством означает вернуться в зону.

Трясущимися руками включаю телефон. Экран смеется мне в лицо нашей с Реутовым фотографией. И заходится в конвульсиях сыплющихся во все мессенджеры сообщений. Откидываю его от себя, заваливаюсь на бок, зубами вгрызаюсь в косточку на большом пальце, чтобы хоть так заглушить рвущийся из глубин души вой.

Боже-боже, как же это больно. Сколько так лежу — не знаю. По краю сознания бродят мысли — позвонить. Мне надо позвонить. Но я никак не могу себя заставить сделать хоть что-то.

В реальность меня возвращает окрик, доносящийся от дороги:

— Эй! Девушка, вам нехорошо?

Оборачиваюсь. Ко мне идет мужчина. Закатное солнце слепит глаза, а потому не разберешь толком, как он выглядит.

— Да вроде кроме тебя, красавица, тут никого нет.

Нечеловеческим усилием воли заставляю себя хотя бы сесть. Взгляд останавливается на брендовых кроссах, ползет вверх по немного кривоватым ногам, упакованным в штаны-карго, и простой черной футболке, обтягивающей вполне сносные пресс и грудь.

— Реутова Екатерина Ивановна?

Я по привычке съеживаюсь. Молчу. Не знаю, как лучше представиться. Если меня так быстро решили вернуть на зону, то, наверное, нужно по всей форме? Ничего, ничего не соображаю…

— Да, все правильно, а вы?

— Капитан Стрельников. Мне поручено тебя встретить и доставить, что называется, в лучшем виде.

— К-куда доставить? — туплю, мои эмоции до пепла выжжены, а животный страх сворачивается чуть пониже пупка фантомом.

— Так в контору, мы теперь с тобой, типа, коллеги.

Ах вот оно что. Значит, все-таки воля.

— Слушай, я ни на что не намекаю, но, по-моему, тебе напекло голову. Выглядишь — пиздец, — рубит правду-матку, но потом вдруг спохватывается: — То есть я к тому, что лучше бы нам вернуться под кондей. Это все твои вещи?

Перевожу растерянный взгляд на выпотрошенный рюкзак и валяющийся в траве телефон. Заторможенно киваю и принимаюсь распихивать свое нехитрое барахло по отделениям.