Обычная история

Мой же встречающий, расхаживая туда-сюда вдоль бережка, кому-то звонит, отчитываясь о том, что мы встретились. И то ли кажется мне, то ли на том конце связи действительно не очень довольны. Наверное, в моих интересах было бы разобраться, чем именно. Но апатия, черная апатия… Ни-че-го не хочу. Ни о чем не могу думать.

— Шеф поднял кипиш из-за того, что я опоздал. Вот куда ты делась? Всю твою колонию на уши поставил. Ищу, а она, видите ли, Аленушку на бережке косплеит, — ржет.

— Меня не предупреждали, что от конторы кого-то пришлют.

— Че, реально? — капитан Стрельников перекидывает ногу через ограждение моста и галантно подает мне руку. Неуклюже выбираюсь на дорогу. Веду плечом, дескать, на кой мне врать?

— Ну, это кадры чет проебли. Прошу. Я, кстати, Миха.

Да похер вообще. Сажусь в тачку, здесь кайфово-прохладно.

Послушно пристегиваюсь. И коснувшись виском стекла, обращаю взгляд на дорогу.

— Так что ты у ручья делала? Наслаждалась природой? Ты не думай. Я не прикалываюсь, наверное, не сахар там…

Если Миха и ждет какого-то ответа, то когда я не отвечаю, как будто бы и не парится.

Ведет прокачанным плечом. Достает с заднего сиденья бутылку, скручивает крышку и с удовольствием пьет. Смотрю, как его кадык прокатывается по горлу при каждом глотке, и понимаю, что за один такой — жизнь отдам! Сколько я просидела на жаре? Во рту — пустыня.

— Чего? — лижет губы. — Нравлюсь?

— Воды… можно? — повторяю его фокус с языком. Михин взгляд становится серьезней и будто подробнее. Он слегка сощуривается, протягивая мне бутылку.

Я жадно выхватываю полторашку из его рук, присасываюсь к горлышку и, шумно глотая, захлебываясь, как ненормальная, до дна ее осушаю. От газов на глазах выступают слезы. Или от чего-то еще… Не суть. Важнее, что жажда хоть к чему-нибудь проходит так же быстро, как и появляется. Равнодушно смотрю на стекающие по груди капли. Я в простой трикотажной майке, которая, намокнув, смотрится некстати порнушно.

— А ты мне, говорю, нравишься. Ничего такая.

И понятно, куда смотрит.

За три года изменилось практически все. А вот поди ж ты — сиськи все так же вперед торчат, как у школьницы. Реутов говорил, что они ему напоминают боеголовки.

Открываю рот и захожусь в безмолвном отчаянном крике. Дыхание обрывается. Я хриплю. Миха, который только вот выехал на дорогу, ошалев, сбрасывает скорость:

— Эй! Эй! Ты нормальная вообще?! Какого фига?

— Н-не знаю. Н-наверное, просто отвыкла.

Не объясняю от чего. А капитан Стрельников и не спрашивает.