Обычная история

Кожа горит, да, но это же наверняка от счастья! Безумное восторженное чувство, что я могу вернуться домой, превращает сердце в ядерный реактор, и я лечу… Преодолеваю атмосферу и гравитацию, вылетаю в открытый космос и несусь, обогнав свет, куда-то за горизонт событий, разрезая пространство и время, и всерьез кажется, что я смогу повернуть время вспять.

Тело нагревается все сильнее. Хочется умыться. Сжимаю заветный ключ в кармане, спрашиваю у менеджера, который помогал мне со сделкой, где туалет, и иду в указанном направлении на подгибающихся ватных ногах.

Я могу поехать домой. Прямо сейчас могу! Господи! Я же уже и не надеялась после всего, что случилось. Я же попрощалась. Но не переболела, не отпустила. Все надеясь на что-то. Может, действительно, на то, что смогу вернуться в прошлое и все изменить, потому как для нас с Реутовым не существует других вариантов. Я ни за что не прощу предательство, даже если он раскается и приползет ко мне на коленях. Не прощу.

Толкаю дверь. Подхожу к раковине.

Набираю полные пригоршни воды, вскидываю взгляд к зеркалу и только в этот момент замечаю странные прыщи на коже. С удивлением касаюсь пальцами уродских волдырей. Почему-то сразу становится понятно, что это. Достаю телефон. И впервые с того дня, как заезжала к ней в гости, набираю номер матери. Плевать, если у нее лекции.

— Я болела ветрянкой в детстве?

Игнорируя тот факт, что мать о чем-то меня спрашивает, бесцеремонно обрываю звонок. Судорожно вспоминаю, были ли в банке дети. В кабинке, где мы оформляли документы, отгороженной оргстеклом от остального зала, определённо нет.

А по залу я не бродила. Отходила только к окошку кассы. Впрочем, детям ветрянка и не страшна. Даже если заразятся от меня — ничего страшного. Накануне я вдоль и поперек изучила этот вопрос, опасаясь за Сашку. У взрослых же и вовсе к ветрянке иммунитет, а значит, и таксисту ничего не грозит. Можно смело ехать домой, пока мне не стало хуже. А что становится — понимаю уже в машине. Знобит. Голова раскалывается, тело ломит.

Визит в новую-старую квартиру приходится отложить. Но так даже лучше. Эмоций и так слишком много, мне бы с теми, что есть, как-то справиться. Остальное — потом.

Что было по возвращении домой, помню смутно. Кажется, когда стало совсем хреново, я дернула Таира. Потом слышала громкие голоса за стенкой. Как будто кто-то ругался, и как хлопнула дверь. А может, мне это просто снилось. Или было бредом больного, воспаленного горячкой воображения.