Обычная история

И первым делом выясняю, что дальше. Оказывается, ничего. У взрослых к ветрянке обычно имеется стойкий иммунитет. И никакой карантин нам не страшен. Выдыхаю. В кармане опять звонит телефон:

— Лясь, ну я же сказал — у меня форс-мажор.

— У тебя всегда форс-мажор, Таир. А я готовилась… Ужин. Свечи. Белье… — всхлипывает. Задерживаю на секунду дыхание. Возвращаю себе пошатнувшееся равновесие. Моя женщина старалась, приехала, я это ценю, а потому:

— Молодец, Лясь, — улыбаюсь.

 — Минут через пятнадцать буду дома. Дождешься?

— Умница моя. Я скоро.

Если быстрым шагом, даже быстрее получается. Заглянув к Ками и убедившись, что та спит, иду в ванную. Становлюсь под душ. Хочется постоять подольше, но испытывать терпение Ляськи и дальше было бы свинством. Обмотав бедра полотенцем, тащусь в спальню. На разгон нет сил. На самом деле ни на что нет сил. Но белье, да… Еда, свечи. Ляська обожает всю эту прелюдию и вообще не понимает, что иногда тупо хочется по-быстрому перепихнуться, чтобы сбросить скопившееся напряжение.

Нет, иной раз под настроение и мне заходит эта возня, но сегодня определенно не тот день. Впрочем, ради спокойствия семьи мне не лень напрячься. Подыгрываю жене. Глажу пальцами ее пышное бедро, пока сам орудую вилкой. Подбираюсь к промежности.

— Ну что ты сразу так…

— Хочется уже, Лясь, красивая ты…

— Да? — кокетливо хлопает наращенными ресницами. — Ну, ты тогда бы хоть поцеловал.

Целую, зарываясь пальцами в короткие волосы. Забывшись, тяну вниз.

— Таир, больно же! — отталкивает меня Ляська. — Ну что ты как дикарь?! Неужели и впрямь так оголодал?

Прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

— Прости. Забылся. Иди ко мне…

Ляся, набивая себе цену, колеблется, но все же идет мне в руки. Звук телефона разрывает в клочья окутавший нас чувственный туман.

— Погоди… — бормочу я, подмахнув трубку.

— Ты сейчас шутишь? — обижается Ляська.

— Конечно же, нет! Лясь, у меня на работе ЧП…

Открываю мессенджер. Катя! И первое голосовое от нее. Обычно она, как и я, предпочитает текст.

— Вы не могли бы зайти? Кажется, я умираю, — говорит она, едва ворочая языком. Дослушиваю уже в дверях. Похоже, не видать мне сегодня секса как своих ушей.

Я в такой эйфории, когда мне, наконец, передают ключи, что поначалу даже не замечаю тревожных звоночков.