Одержимые. После

Опять заставил нервничать и не спать ночами,– говорит себе под нос, а сам, собирая волю в кулак, делает усилие над собой и встает, пусть каждое движение и отдается агонией в теле.

Амаль замирает, стоит ей только увидеть мужа. Ее глаза с беспокойством очерчивают его силуэт, дыхание дрожит, а грудь трясется в беззвучных рыданиях. Она словно бы одновременно максимально выдохнула с облегчением, наконец, убедившись в том, что с мужем и правда все нормально, и в то же время, напряглась еще больше.

–Любимая,– шепчет он, подаваясь к ней, преодолевая боль,– Люльти.

Амаль не сопротивляется сама несется к нему в объятия, но стоит только им коснуться друг друга, больно бьет его по обожженным плечам несколько раз, а потом прижимается к широкой груди и рыдает.

–Как ты мог… Ты…– кричит, давясь своими всхлипами.

Он нежно гладит ее по спине, целует в макушку, утешает, убаюкивает.

–Тише, тише, моя любовь… Прости меня… Прости, пожалуйста…

Сколько это длится- непонятно. Они так давно не были вот так близки, так давно не дышали друг другом.

Он перемещает свои руки на её живот и нежно гладит.

–Конечно,– выдает раздраженно. – уже вообще-то третий месяц.

–С ума схожу от твоей красоты, когда ты беременная, –шепчет, улыбаясь, беря ее за подбородок и заглядывая в глаза.

Амаль невольно видит в них мужской триумф. Снова бьет его, на этот раз не больно, по рукам.

–Животное…– недовольно шепчет, после чего тут же сдается на милость его губ, пожирающих ее, жадных, страстных…

Спустя полчаса им все-таки удается сесть и поговорить, хоть одежда все еще раскидана по комнате, она лишь в комбинации на голое тело, а он голый ниже торса.

Амаль аккуратно смазывает его воспаленную кожу кремом, то и дело нежно дуя на нее, чтобы облегчить боль.

–Я очень испугалась, Фахд… Это было… Нечестно по отношению ко мне… Ты не имел права…

–Прости, хабибти… Я правда не хотел тебя пугать. Так получилось. Не знаю, почему навигационная техника вышла из строя на катере.