Одержимые. После

Но ничего, он успеет…

–Добро пожаловать на сирийскую землю, самахату аш-шейх,– произнесла девушка, невольно закусив губу.

Фахд улыбнулся. Темно, зловеще. Амаль подняла на него растерянный взгляд и невольно охнула- в его зеленых омутах, доставшихся в наследство от матери-британки, было столько нетерпения.

Мужчина сильно сжал руку жены, приблизил ее к себе и аккуратно поцеловал в обе щеки. Когда целовал во вторую, чуть заметно коснулся уха и прошептал.

–Открою тебе маленький политический секрет, Люльти… Сегодня вечером Объединенные Арабские Эмираты вторгнуться в Сирию… Вероломно и безапелляционно.

Со всех флангов…

Амаль вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, облизав пересохшие губы.

– Не хочу Вас разочаровывать, шейх, но война отменяется… Сирия успела заручиться сильными союзниками, которые не дадут её в обиду…

Попыталась убрать свою руку, но он не дал, снова притянув жену к себе.

–Со всех фронтов, малышка Амаль… Поверь моему слову- к утру все её неприступные вершины будут покорены…

Это был даже не раздрай, нет… Это был дикий, неконтролируемый гнев! Эта долбанная беспомощность, эти спокойные разговоры о других женщинах просто разрывали огнем ярости ее изнутри… Сколько раз она сама знающе усмехалась, когда слышала истории своих европейских и даже арабских знакомых о том, как горько они просчитались, вступив в брак с арабским мужчиной.

Восточная сказка, яркие ухаживания, горячие взгляды, красноречивые поступки, которые говорили до свадьбы только об одном- что она для него единственная и неповторимая, безжалостно разбивались о реальность, стоило мужчине только заполучить желаемую женщину. Всплывали и любовницы, и другие жены, нависал деспотизм его матери и сестер в отношении невестки, на который новоиспеченному мужу, как казалось, было совершенно наплевать, а потом были горькие слезы о несбывшихся надеждах на фоне новых интрижек и красивых ухаживаний мужа уже за другими. И что, у нее будет так же? Фахд так же заставил ее поверить, что она единственная и неповторимая, а потом начнут открываться гнусные подробности его жизни, умело скрываемые медиафиксерами от общественности? Ну уж нет… Она этого не допустит, или она не Амаль Увейдат… Так она думала, когда стояла напротив своей будущего мужа в мечети перед кади (араб.