Один против Абвера

Пленных они пинали, волокли за шиворот, не заморачивались тактичным обхождением с ними и глупыми международными конвенциями."

"На позициях противника включились мощные прожекторы, заработал второй пулемет. Пули крошили комья глины, разбивали в щепки трухлявое дерево.

— Берегите обер-лейтенанта, парни, — прохрипел Алексей. — Он наш главный улов. Без него мы ноль без палочки.

Из опасной зоны они вышли без потерь, покатились по пологому склону, подминая мелкий кустарник. Во мраке ночи маячила кромка леса.

Навстречу им из оврага бежали темные фигуры.

Появился и сам командир батальона.

— Молодцы, ребята! — воскликнул он, взглядом пересчитывая людей, падающих от усталости. — Без потерь отработали, задачу выполнили!

Пружина, сдавившая грудь Алексея, постепенно разжималась. Люди шли между завихрениями колючей проволоки, мимо пулеметных гнезд, орудий, вкопанных в землю. Разведчики пошучивали, пленных больше не били, освободили их от кляпов, снисходительно разрешили справить малую нужду в стороне от дороги.

Кудрявцев предложил Саблину эскорт, но тот от него отказался. Мол, своих людей предостаточно, впереди безопасная зона.

Группа оставила за собой позиции батальона, втянулась по лесной дороге в осинник. Ночь была в разгаре. Тучи перекрыли небо. Ветер свистел где-то в вышине, теребил кроны деревьев.

— Не останавливаться, парни! — приказал Алексей, подгоняемый нетерпением. — Дома перекуривать будем. Маленько осталось.

Группа вышла из леса, двинулась по тропе, тянувшейся между косогорами.

Люди месили грязь, тяжело дышали. Заходился кашлем обер-лейтенант Эберт. Допрашивать его на ходу было бессмысленно. У унтер-фельдфебеля Вагнера заплетались ноги, его вырвало.

Алексей в нетерпении поглядывал на часы. Начало третьего ночи.

Народ порядком подустал, разговоры стихли. Последний косогор, лесополоса. Группа уже вошла в нее.

Никто не понял, что произошло.

Из гущи деревьев, росших по левую руку, прилетел какой-то металлический предмет, запрыгал под ногами ефрейтора Соловейчика, толкающего Эберта. Вторая такая же штуковина упала чуть дальше. Ударил автомат, один за другим прогремели два взрыва.

За какой-то миг до беды капитан Саблин оттолкнулся ногами и полетел в глубокий кювет. Осколки миновали его, но в ушах звенело, голова ломалась на апельсиновые дольки.