Оставшиеся трое ловко развернули коней и попытались вырваться из получившейся засады. Взведя курок, Матвей поднял двумя руками пистолет и с силой нажал на спуск. У кубачинского оружия была особенность. Если спускать курок плавно, то может случиться осечка. Эту фишку он запомнил еще в юности, узнав ее из книг. Пистолет грохнул, и очередного всадника вынесло из седла. В ответ прогремели сразу два выстрела, и тяжелые пули с сердитым жужжанием щелкнули о стену сарая.
— А стрелки вы так себе, мальчики, — зло усмехнулся Матвей, бросая разряженный пистолет и подхватывая следующий.
Не спеша, словно на стрельбище, выцелив еще одного противника, Матвей выстрелил и с удовольствием услышал жалобный вскрик. Выпускать неизвестных он не собирался. Мстители ему были не нужны. Не в том он был состоянии, чтобы ввязываться в вендетту. Последний выстрел он сделал, когда оставшийся в одиночестве всадник уже достиг околицы. Расстояние почти максимальной удаленности для его пистолета, но он не промахнулся.
Последний бандит выпал из седла, и Матвей, отложив разряженное оружие, поспешил завершить начатое. Выскочив на улицу, он быстрым шагом прошел к первому убитому и, не раздумывая, провел контроль кинжалом. Купить порох ему было негде, так что запас требовалось экономить. Пройдясь по всем мародерам, он убедился, что раненых за спиной не осталось, и принялся собирать почему-то не разбежавшихся коней.
За этим занятием его и застала бабка, вышедшая на улицу с ружьем в руках и в накинутой на плечи шали.
Глядя на ее наряд, Матвей только усмехнулся. Ночная рубашка до пят, шаль на плечах, мягкие кожаные чувяки и тяжеленное ружье в руках. Валькирия, право слово. С этой мыслью он подвел собранных коней к своему плетню и, устало оперевшись на столбик, проворчал:
— Всё, бабушка. Закончились тати. Оставь ружье. Не с кем больше воевать.
— Неужто всего пятеро их было? — удивилась Степанида.
— Пятеро, — устало кивнул Матвей.
Азарт боя схлынул, и навалилась усталость.
Что ни говори, а оправиться он так еще толком и не смог.
— Ой, горюшко! — вдруг раздалось там, откуда прозвучал первый выстрел. — Ой, беда!"
"— Кто это там? — удивился Матвей.
— Параша чегой-то голосит. Не иначе с Никандром что, — всполошилась бабка и, сунув ружье внуку, поспешила на голос.
Проводив ее взглядом, Матвей тяжело вздохнул и, привязав коней к коновязи, тяжело заковылял домой, прихватив по дороге разряженное оружие.
