Хворост, принесенный бабкой из лесу, требовал рубки. Прихватив топор, он взялся за дело. К обеду все три вязанки превратились в готовые к употреблению дрова. Вошедшая во двор Степанида, увидев его за делом, одобрительно улыбнулась и тут же, противореча сама себе, заявила:
— Что ж ты надрываешься, внучок? Едва вчера ноги таскал, а сегодня уже за работу ухватился. Полежал бы еще.
— Все в порядке, бабушка, — улыбнулся ее логике Матвей.
— Да где ж в порядке, — не унималась бабка. — Едва жив остался, и все не угомонишься.
— Некогда отдыхать, — помолчав, вздохнул парень. — Сама ж говорила, зима тяжелая будет.
— Это да, — насупившись, мрачно кивнула женщина.
— Ну так чего тогда голосить? — подвел итог Матвей, перерубая очередную хворостину. Одну из последних. — Нам еще по домам пройтись надо. Мне порох нужен. И свинец.
— Ты словно на войну собираешься, — тихо проворчала Степанида.
— Не собираюсь, готовым к ней быть должен, — упрямо набычившись, ответил парень.
— Так я ж не спорю, — развела Степанида руками.
— Ты лучше пока к Никандру в дом сходи. Наследник, чай. Не так соромно попервости будет, — вздохнула она.
Только теперь Матвей сообразил, что бабка морально не готова к такому действию. Для нее, всю жизнь прожившей по правде, войти в чужой дом и взять что-то без спроса, не просто запрет. Огромное табу, которое рушит все ее мировоззрение. Кивнув собственным мыслям, он отложил топор и, вымыв у колодца руки, решительно вышел со двора. Не спеша шагая по пыльной улице, Матвей задумчиво оглядывался, пытаясь запомнить, где что полезное лежит.
Умершим это уже не нужно, а им с бабкой может и жизнь спасти.
Добравшись до нужного дома, он вошел во двор и, поднявшись на крыльцо, замер, собираясь с духом. Что ни говори, а переступить через собственные моральные принципы было непросто. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, Матвей потянул широкую дверь на себя и, пригнув голову, переступил порог. Дом встретил гостя тишиной.
Гулкой, безответной. Зябко передернув плечами, парень обвел комнату быстрым взглядом и, увидев иконы в красном углу, неожиданно для себя перекрестился.
Медленно пройдясь по всем комнатам, Матвей заставил себя заглянуть во все сундуки и, найдя искомое, с облегчением усмехнулся:
— А дед-то запасливый был. Пороху килограммов пять запас. Свинца почти пуд. И где взял только?
Там же, в комнате, где стоял сундук, нашелся и целый арсенал различного оружия.
