В комнате все смолкло, кроме звуков борьбы и сопения двух мужчин, затем раздались удары по телу. Зрители пораженно молчали, будто пытаясь понять, что происходит и стоит ли вмешиваться.
Я стал проталкиваться к дерущимся через плотную толпу, и внезапно тишина прекратилась. Тридцать человек разом ожили: кто–то заплакал, кто–то ойкнул, кто–то вскрикнул.
Том сидел на поваленном Даниэле и со всей силы лупил его кулаками по лицу. Голова лежащего на спине проповедника билась об кафель со страшным звонким звуком. Казалось, череп вот–вот расколется, точно кокосовый орех.
Лицо опухало, превращаясь в кровавое месиво.
– Вставай! Борись! – крикнул я Даниэлю, которому удалось высвободиться и перекатиться на бок. Он поднялся, но на ногах стоял нетвердо, шатался. Вместо лица у него была бесформенная кроваво–синяя маска.
– Ты…
Очередной безжалостный удар не дал Даниэлю договорить. Том снова бросился на него, и в этот момент я вцепился нападавшему в спину, схватил его за локти, но хирург легко сбросил меня и снова повалил свою жертву на пол.
Он вкладывал в удары всю силу и злость: пластический хирург, посвятивший жизнь тому, чтобы делать людей красивыми, превращал лицо человека в кусок кровавого мяса и одновременно калечил свой главный инструмент – руки. Жестокость стерла границы между прошлым, настоящим и будущим.
Наверное, Том винил посланника Бога в том, что стало с его женой, с городом, со страной, с миром…
– Как же Бог допустил такое, а? Где же твой Бог? – выкрикивал Том.
Если не вмешаться, он убьет Даниэля – осознание этого пришло внезапно.
За плечи я оттащил Тома от избитого: просунул руки ему подмышки и резко дернул на себя, чтобы стянуть на пол. Я всем весом навалился на него, мешая подняться. Том не унимался: он видел перед собой единственного врага и яростно боролся, изворачиваясь и пытаясь вновь ударить его.
Справа раздался крик, переходящий в визг:
– Не–е–ет!
Кричала Одри.
В дверях стояла Пейдж. Она смотрела на нас, не решаясь ни шагнуть в столовую, ни убежать обратно. В руке она держала мой пистолет.
Заряженный. Я толкнул Тома, и он отвалился на спину, оставшись лежать с широко раскрытыми глазами.
Пейдж вскинула пистолет и выстрелила в потолок.
Все замерли, застыли. От звука выстрела у меня внутри будто что–то оборвалось.
Том пустыми глазам смотрел вокруг. Он не понимал, где находится, и что с ним.
Вокруг головы Даниэля натекла лужа крови. Наверное, именно так будет выглядеть человек, если вставить ему в рот пистолет и нажать курок.
