Не до сантиментов. Не постель же пачкать?! Перескочив через обнаженное сверху мужское тело, не менее обнаженная я, – кто там чего не видел? – убежала в туалет. Врач на приеме уверяла, что токсикоз длится чаще всего только в первые два, максимум три месяца. И что-то она там еще говорила про имбирь и печенье, но я настолько была оглушена новостью о беременности, что не запомнила и половины из того, о чем она говорила. Может, в интернете найду какой-нибудь способ выжить в этой ситуации?.. И в аптеку надо…
В дверь тактично постучали.
– Кать, ты в порядке?
Хотела сказать «да», но… не успела. Молись, женщина, фаянсовому богу, молись неустанно!..
– Девчоныш, чем тебе помочь?
– Не знаю, – тихо отозвалась.
Через несколько минут я обессилено умывалась, заодно смывая вчерашнюю косметику. Кажется, я тут где-то забыла свой тоник среди бутылочек и шампуней… Точно! А с кухни тем временем доносился встревоженный телефонный разговор, – «скорую» он, что ли, вызывает?.. Хотя, если учесть, что мне осталось теперь покорить хотя бы легкий завтрак, а я не знаю, постигнет ли его участь предыдущих… Нет.
Пожалуй, лучше воду с лимоном, – у Макса они всегда есть. Так надежнее."
"За дверью меня ждал большой махровый халат, висящий на ручке двери, и мужские тапочки. Я вымученно улыбнулась такой заботе. Вот только едва успела все это натянуть не себя, как краем зрения увидела свой сапог, гордо уползающий в сторону спальни…
– Тесси, отдай, зараза!.. – кинулась следом спасать новую и единственную пока обувь на осень!.
.
На кухне стукнул о столешницу нож, послышались быстро приближающиеся шаги. Отобрать у маленькой фетишистки новую игрушку было не сложнее, чем отодрать засохший моментальный клей. Даже при виде грозно угрожающего хозяина собака лишь плотнее прижала уши, но добычу из зубов не выпустила. И лишь вдвоем, отвлекая шпица другой ее горячо любимой игрушкой, нам удалось вызволить несчастный, уже немного прокомпостированный на голенище сапог.
– Надо все-таки было купить тот шкафчик для обуви… – заметил Свиярский, сидя на корточках в домашних штанах и разглядывая дырки и царапины на коже голенища.
– Да покупай что хочешь!.. – отняла свою обувь, едва не плача. – Мне-то какое дело?!
Макс поймал меня в большой комнате, куда я прибежала обиженная и злая. И держал, пока я честно отвечала на его вопрос «что такого?» с обещанием компенсировать испорченную обувь другой, лучшей парой. А я рассказывала. Очень подробно и очень-очень честно.
