Как сильно и как часто он меня бесит, как я его ненавижу за измены и за каждую голую фотографию, под которой он поставил «лайк»; за ложь и глупые надежды… И о том, как мне надоела собака, которая грызет только мои туфли, а не его, и что на работе достали, и что воняет везде и ото всех!..
И совсем опешила, перестав брыкаться в его крепких объятиях, когда он неуверенно улыбнулся и спросил:
– Мальчик или девочка?
– Что?..
– Ну, – осторожно взял за руки, – кого ты хочешь: сынишку или дочку?
Жар хлестнул по щекам.
– Да ну тебя!.. – смутилась и, подхватив свои вещи, гордо удалилась одеваться в ванную.
Нет, ну какой умный, какой догадливый!.. Зараза…
Сопя от праведного гнева, я натягивала на ноги чулки, собранные «колечком». Снова подкатывала тошнота, будь она неладна, и снова хотелось есть. Но есть нельзя, потому что это гарантированная молитва фаянсовому богу. Огромная вместительная стиральная машина подпирала бедро, и я невольно вспомнила про «Васечку» и его сородичей, а также об отсутствии хотя бы старенькой подружки этого чудесного монстра у меня под попой.
А уж о ремонте и эстетичном виде всей квартиры и говорить не приходилось.
Зря я, наверное, залог отдала. Просто… так хотелось насолить Максу!.. Но ведь можно же было еще несколько вариантов посмотреть, прежде чем…
Я вздохнула, поправляя юбку, и покрутилась перед зеркалом. Затем покосилась на душ. И снова на зеркало.
– Макс, – выглянула из ванной. – Сколько времени?
– Половина седьмого. Иди мандаринку съешь! Я Светке звонил, помнишь, я вас знакомил? Она родила недавно, сказала, что ей помогало…
И стукнуть-то его нечем!.
. Но мандаринка неожиданно не отозвалась знакомым рефлексом, что уже было странно. А если еще и кисленькая, как вчерашнее яблочко…
Я сглотнула. Поколебалась…
На кухне мне стало даже смешно: Максим очистил столько мандаринов, что те едва поместились на большом блюде!..
– Сладкие? – подозрительно сощурилась.
– Не все… Пара кислых попалась, пока сладкий нашел…
– Кислые? Где?!
– Эм… – недоумённо покосился на стол рядом с плитой.
– Кать, они совсем кислые!..
– Угу…
Господи, храни кислые мандарины!..
Дрожащими, как у заправского алкоголика руками, я засовывала в рот брызжущие кислейшим, щиплющим губы соком дольки мандарина, и… испытывала ни с чем не сравнимый восторг! Даже вчерашнее мясо уже не казалось таким вкусным, хотя надо было отдать должное повару…
Макс наблюдал за мной с растерянным любопытством и немного брезгливым выражением лица.
