Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

– Вас, значит, Иваном зовут? - со всей любезностью спросил Шульгин у Буданцева.

– Совершенно верно. Куда это вы моих людей отправили?

– Не отправил, а попросил подождать завершения разговора с вами. У меня есть несколько вопросов, которые лучше задать в более спокойной обстановке. Если вы согласны, присоединяйтесь к своим товарищам и ждите моего возращения. Если нет - не смею задерживать.

– Конечно, всех. Вы - свободные люди, сами за себя отвечаете…

Буданцев, сообразив, что операция продолжается, мельком взглянул на Готлиба, Тот изображал полное безразличие.

– Пожалуй, можно и поговорить. Но оружие сдавать не будем, и разговаривать не в вашей миссии, в другом месте…

– Дело хозяйское, однако ваши предосторожности напрасны. Я - человек слова, а имел бы враждебные намерения… После всего случившегося вашей судьбой не станет интересоваться никто, стоит мне сейчас товарищу полковнику кивнуть…

– Что да, то да… Да ладно, где наша не пропадала. - Буданцев улыбнулся залихватски, небрежным движением отдал честь всем сразу, пошел к выступу цоколя первого этажа, где сгруппировались десантники.

– Ну а вы, господин, каким образом оказались на этом поле скорби и славы? - спросил Шестаков у Готлиба. - Только не говорите, как персонаж Джерома, что случайно вышли на улицу слишком рано… Представьтесь, чего уж теперь… В любом случае, вы сражались на нашей стороне, и это зачтется… Паспорт у вас, скорее всего, дипломатический? Или работаете под вольного стрелка?

– Передовая арийская ушла дальше? - доставая папиросу, спросил Шульгин.

- Я не знаю, господин Готлиб, просто ли вы разведчик, или по совместительству «подходящий специалист», но что умный человек - несомненно. Готов выслушать ваши предположения. Понятно ведь, что столкнулись мы с явлением, кардинально меняющим наши представления о мироустройстве. Полковник нам не помеха, - указал он на цепко скользящего глазами по близким и дальним окнам окрестных зданий Антона. Насторожен и напряжен, восходящие и нисходящие миры, небось, мыслью ощупывает или с Замком на связи… - Товарищ Шульгин тоже разбирается в некоторых теоретических вопросах.

– Ну-ну, - поощрил его Антон. - Назовите нужный термин, и сразу все станет, как у Конфуция. Правильное имя - основа всего…

Готлиб неожиданно собрал лицо в жесткую маску кадрового прусского офицера.

– О чем это мы? Предрассветный час после трудной ночи нередко может вызвать странные мысли. Вы меня простите, господин Шестаков, я лучше удалюсь.