Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Может быть, со времен тюрьмы и ссылки, когда это занятие считалось весьма почетным, давая определенную власть над людьми. Хочу - сверху зачерпну, водички, хочу - самую гущу, с картошкой и мясом. Не так уж это и мало, если кто понимает.

На этот раз к столу подали харчо, прекрасно приготовленное, чеснок очищенный на тарелочке, графин с водкой, инеем подернутый… Сталин ел с явным удовольствием, иногда отпуская замечания, относящиеся исключительно к качеству продукта, время от времени указывал толстым, но отнюдь не жирным, как вообразил Мандельштам, пальцем на хрустальные стограммовые стопки.

Тоже известно, любил Хозяин напоить гостей до потери самоконтроля, а потом уже и решать вопросы. Свои, разумеется. Но сейчас такую цель он вряд ли преследовал. Споить двух крепких мужиков, сам он третий, литром хорошей водки под горячую и жирную закуску? Нереально.

Доели, почти допили. Судя по обстановке, ни вторых блюд, ни закусок не ожидалось. Это тоже входило в сталинскую манеру принимать гостей.

Может, еще чаю потом подадут.

– Так что, товарищи? - врастяжку спросил Сталин, вытерев усы крахмальной салфеткой, потянулся к коробке «Герцеговины». Сам взял папиросу, легким движением головы велел сотрапезникам не стесняться.

Чего же не закурить, когда вождь угощает?

– Кто из вас историю лучше знает? - спросил и посмотрел как-то очень внимательно. Каждому показалось, что именно на него. С явным ожиданием конкретного ответа.

– Я, товарищ Сталин, - первым ответил Шульгин-Шестаков, - в реальном училище по Иловайскому изучал.

С тех пор только так, случайно почитывал, беллетристику все больше. Покровский мне не нравился (беспроигрышно, главный советский историк уже два года как вычеркнут из списков}, а другое - некогда…

– А я, уж простите, - слегка кашлянув, добавил Заковский, - вообще не очень. Лет десять только документы читаю, «Правду» и журнал «Большевик», само собой, Что там пишут - все знаю, от передовицы до списка опечаток. Упустишь что, невольно от Генеральной линии уклонишься - отвечать придется.

Ну и сотрудников вовремя сориентировать, поправить, если что…

– Это, с вашей стороны, следовало бы назвать «ползучим эмпиризмом»[27]. История - наука наук, не считая, конечно, марксистско-ленинской философии. Впрочем, об этом вы непременно узнаете, когда выйдет из печати «Краткий курс», но сейчас это несущественно. Вопрос же, мною заданный, касается следующего. - Лицо Сталина стало серьезным и весьма значительным.