Одна из тридцати пяти (СИ)

Мой отец выкупил ее, но его страсть была недолгой. Он определил ей нового хозяина, когда она забеременела. Вскоре после моего рождения, она сбежала в Сакру, — Райт внимательно посмотрел на меня. — Так что я сын рабыни, так еще и сакрийки.

— Ясно.

— Тебя это не пугает, Джина? Теперь уже не кажется, что я достоин короны?

— Вы были бы отличным королем, — совершенно искренне ответила я, заставив Райта распахнуть от удивления глаза.

— Да? И почему?

Он — сильный, властный, смелый и умный — хотел знать такой простой ответ.

— Потому что… — под этим взглядом мне трудно было произнести даже слово, не говоря о настоящем признании, — потому что я не встречала мужчину… более достойного, чем вы.

Он долго смотрел на меня, ничего не отвечая. Казалось, в этот момент что-то происходило. Может, земля раскололась надвое, а мы просто не заметили?"

"— Достойного? Милая, я не благородный рыцарь, о каких грезят девочки в твоем возрасте.

Определенно нет.

— Тогда скажите, кто вы, милорд?

Хочу знать. Хочу услышать.

Хочу почувствовать.

— Сумасшедшая, — тихо застонал мужчина, — ты хоть понимаешь, что говоришь? Понимаешь, как невинно и притягательно сейчас выглядишь? И чего мне стоит быть таким… сдержанным?

— Нет.

— Нет? — усмехнулся он. — Ты вся дрожишь, когда я смотрю на тебя? Для тебя я чудовище?

— Нет.

— Снова твое «нет», — произнес Райт, тяжело дыша, — тебе нравится подводить меня к грани?

— Нет.

— Считаешь это забавным?

— Нет.

— Испугаешься, если я прикоснусь к тебе?

Я закусила губу, затем отрицательно мотнула головой.

— А если поцелую? — он не двинулся, просто спросил, решительно глядя мне в глаза.

— Поцелуете? — растерянно повторила я, вспыхнув от смущения. — Так же, как и тогда? В камере?

Его взгляд потемнел, с него будто сорвали пелену спокойствия. И я провалилась в этот омут, не желая сопротивляться.

— Нет… не так… — Райт стянул меня с кресла на пол, его пальцы скользнули по моей шее, ласково погладили ключицу, а затем принудили опрокинуться на спину.

Райт смотрел, как я послушно легла, как разметались по ковру мои темные локоны. Смотрел с той характерной мужской властностью, которая лишала спокойствия. А затем медленно склонился, запуская пальцы мне в волосы, обвивая затылок. Его колено вторглось между моих колен, и я испуганно вздохнула. Его губы накрыли мои, жадно, но сдержанно и нежно. Долго… так восхитительно долго.

О, небо. Еще никогда я не думала о мужчине так — порочно, жадно, бесстыдно.