Одна из тридцати пяти (СИ)

Я умею ждать.

Не зная, что сказать, я приподнялась на локтях и скромно по-детски прижалась губами к его губам. Этот поцелуй был жалким и совершенно глупым по сравнению с тем, что некоторое время назад вытворял со мной Берингер, но мужчина нетерпеливо вздохнул и прошептал:

— Я вернусь. Скоро.

Если бы не голос — чувственный, низкий, тягучий — это можно было счесть угрозой. Впрочем, даже пытки не заставят меня произнести вслух пугающую откровенную правду. Это было бы слишком безумно и обличительно.

А надо было просто сказать: «Я хочу, чтобы вы сделали со мной все то, что делает мужчина с женщиной».

ГЛАВА 18

Может, она и заслужила это — кто знает?

Генриетта опустилась на стул, сохраняя внешнюю безмятежность в каждой черте побледневшего лица. Она никогда бы не подумала, что супруг решиться озвучить правду. Одно дело подозревать Райта, но совершенно другое осознать, что муж предал все самое светлое, что было между ними. Унизил, растоптал… уничтожил Эдмунда."

"— Неужели, — вымолвил король сыну, растягивая губы в кровавой улыбке, — ты думал, я позволю тебе сесть на трон? Тебе? Белокурой неженке?

Принц в тот момент походил на ребенка, у которого отняли игрушку.

Его лицо вытянулось, в глазах застыло недоумение и растерянность. Когда-то в детстве, она застала его таким же напуганным и сбитым с толку, когда он потерялся в парке. И сейчас он снова выглядел беспомощным, лишенным опоры.

— Мама… — принц ворвался в комнату, жалобно зовя мать.

— Ты знала! — закричал он, вставая перед ней.

 — Ты знала! Знала!

Она медленно перевела взгляд на лицо сына. Кого она видела перед собой? Мужчину? О, ей давно пора признать, что Эдмунд далеко не так силен, мужественен и хитер, как Райт Берингер. Но Эдмунд ее единственный сын, законный наследник Хегейского королевства, и она никому не позволит в этом усомниться.

— Только не ты, мама! — сокрушался принц, сжимая кулаки.

— Успокойся и сядь, — холодно и жестко приказала она, приводя сына в замешательство, — прекрати истерику, Эдмунд.

Стань, наконец, мужчиной.

— Я — мужчина! Мужчина, ясно тебе?! — заорал он, стремительно краснея. — Я — законный сын короля. Я, а не какой-нибудь ублюдок!

— Он назвал имя своего бастарда перед всем советом, — произнесла Генриетта, — признал Райта лордом-протектором до совершеннолетия Уильяма. Гореть ему в аду за это. Но мы, Эдмунд, теперь должны быть крайне расчетливы и умны. Нам нельзя ошибаться.