Мне же пришлось устроиться у него на коленях. Вместе со мной развернулся спиной к дивану, откинувшись на его спинку. Его руки по-прежнему держали меня за бедра, а глаза сверлили лицо.
— Селина! Какого хрена ты вчера не позвонила? Что за гребанный героизм?
Мои глаза расширились. Вот это переход от поцелуев к разборке полетов.
— Арчинский, а смысл звонить? Чтоб потом стать пешкой в их махинациях. И, вообще, это ерунда.
— Такая ерунда, что тебе после ведра успокоительного полночи кошмары снились, и трясло от холода.
Думал, уже не отогрею.
— А тебя никто не заставлял меня греть. И, вообще, как ты тут оказался? Откуда информация?
За моим вопросом святой инквизиции последовала тишина и нахмуренные брови мужчины. Интересно, интересно. Что за рекламная пауза?!
Терпеливо жду ответа, сложив руки на груди. И так понятно, что он мне не понравится.
— Селин, я приехал, как только разобрался с делами, а узнал я от Артема.
— Артема?! Это с каких пор он перед тобой отчитываться начал?
— Он не отчитывался, он позвонил твоей охране, чтоб они поработали внутри здания.
Ну, ты сама же попросила.
Я утвердительно кивнула.
— Просто… это мои парни. Тогда в пятницу я не разрешил Арту сменить их на своих. И мне, естественно, позвонили и доложили, что ты тут в захватническом боевике поучаствовала.
— Арчинский, а ты, как я погляжу, что хочу, то и ворочу!
Взвизгнув в приступе гнева, я дернулась с колен мужчины. Злость моя рождалась от бессилия в управлении этим человеком. Он абсолютно не хотел соглашаться с моими мнениями.
Я ведь всю сознательную жизнь именно с этим и борюсь, с желанием моей семьи сделать из меня их личную марионетку. Глубоко внутри себя я чувствовала, что Даниил не такой, он не пытается сломать меня под себя. Да, он точно не мармеладный зайчик, но в мою сторону от него никогда не исходило желание властвовать в чистой форме.
Но в данную минуту нерастраченные сексуальные эмоции и вечное стремление не подчиняться, которое уже вошло в привычку, взяли надо мной верх.
Меня отпустили, так что с колен я практически слетела. Во мне бушевало столько энергии, что хотелось все крушить. Оглядевшись, приметила пару диванных подушек, что без дела валялись на полу. Спустя секунду они полетели в голову Арчинского. А тот даже не уклонялся, только глаза прикрыл. Вот же, гаденыш! Даже не боится, не прячется!
Я кинулась в сторону стола, прихватив мелкую канцелярию, которая полетела в том же направлении. Эффект тот же, нулевой.
