А что людишки — вечно у них любовь, ненависть, встречи-расставания, юность-старость, кинжально-винтовочные революционные страсти. Сколько их было и сколько еще будет...
А она течет себе, и будет с нее!
«Жил один еврей, так он сказал, что все проходит...» — спасибо Розенбауму за напоминание о вечном.
Она вдруг сообразила, что довольно долго молчит после разъяснения их теперешнего семейного статуса, смотря на реку и думая о своем.
«Да неужели ушел?»
Она подобралась на сиденье, повернулась в его сторону.
Ага! Ушел, как же! Не высказавшись? Как в том анекдоте: «А если завтра война, а я не отдохнувши?»
А если завтра война, а Юрик не высказавшись?
Он тоже смотрел вдаль, на реку и почему-то молчал, почувствовав на себе Машин взгляд, посмотрел на нее.
— Ты очень изменилась после Америки, — сказал нормальным, усталым голосом.
— Юра! — поразилась преувеличенно Маша, даже ладошку на грудь уложила, от чувств-с. — Ты умеешь разговаривать нормально, как все люди?
— Дай мне сигарету.
"
"Не ожидая Машиного разрешения, он протянул руку, взял пачку со стола, долго шебуршил пальцами, — сигарета никак не вытаскивалась, — достал, бросил пачку в раздражении, наклонился, взял зажигалку и прикурил, тоже бросил громко на стол и махнул нетерпеливо официантке рукой.
Маша сидела спиной к барной стойке и трем ступенькам входа справа от нее и не могла видеть, как отреагировала девчушка на этот пренебрежительный барский жест. Девчушку ей стало жалко — она была молоденькой, улыбчивой, шустренькой и умела варить превосходный кофе, ее здесь все любили и улыбались в ответ на ее открытость.
— Виски сто. Без льда, — приказал Юрик.
Маша улыбнулась девочке, извиняясь за чужую грубость. Да, человеческий, нормальный тон Юрику давался тяжело, тянуло по привычке на ком-то отыграться.
Он затянулся, как курильщик со стажем. Машка удивилась: Юрик прежде не курил, по крайней мере в ее присутствии, и не поощрял ее баловства.
Он много чего не делал в ее присутствии, как выяснилось, — не водил девиц домой, не курил и никогда не разговаривал нормально, по-человечески.
Девочка принесла его заказ и быстренько ретировалась от греха.
Неожиданно Машу ударил в спину порыв предгрозового ветра, швырнув вперед, в лицо волосы, оставляя на спине ощущение покалывания. Она повертела головой, оглядывая, насколько это было возможно из-за зонтика, небеса.
