И он смотрел ей в спину тяжелым взглядом и торопил: «Беги! Ну что ты жилы из меня тянешь?»
Она повернулась и пошла к нему. Услышала, наверное.
Шла и смотрела ему в глаза, а он ждал прощальных обвинений.
Задержалась, взяла бутылку, вошла в комнату, сделав пару шагов влево, оперлась спиной о высокий подоконник, не сводя взгляда с Победного, отпила из бутылки.
— Слушай, а ты знаешь, где здесь кухня? — махнула куда-то неопределенно бутылкой, зажатой в руке.
Он смотрел тяжелым взглядом, не двигаясь и не меняя позы — одна нога согнута, вытянутая рука на колене.
Молчал, рассматривал Машку.
— Пироги печь собралась? — спросил неприязненно.
Маша призадумалась над предложением, хлебнула еще разок по-простецки из бутылки.
— Нет, пироги — это как-то слишком, — по-деловому оценила лишнюю кулинарную масштабность. — Есть хочется. Давай сделаем набег по-тихому, бутербродов сварганим."
"Он ничего не понял! Что это с ней? Что за спокойный тон, ей что, мало? Или безразлично, что здесь сейчас было? Или...
Ладно. Посмотрим.
— Ну, идем сварганим, — согласился устало.
«Ах ты умница, Машенька! — боялся радоваться Осип. — Ну, прости ты его, козла! Может, что и сложится?»
Присутствуя неслышной тенью, он пришел раньше их на кухню, разогнав всех, чтобы не мешали... А вдруг она что-то изменит?
Маша распахнула холодильник, разглядывая содержимое.
— Ты любишь бутерброды? Такие большие, сложные, со всякой всячиной?
Придя в кухню, Дмитрий широким жестом разрешил ей распоряжаться и стоял, скрестив руки на груди, ждал, что же дальше будет.
— Со всячиной не люблю, — устало, без эмоций сказал Дима.
— Ну хорошо! — согласилась Маша, доставая ведомые ее кулинарным замыслам продукты. — Пусть будет с конкретиной. А где хлеб?
— Не знаю, — пожал он вяло плечами, — ищи.
Пооткрывав ящики, она нашла нарезанный
квадратный хлеб для американских сандвичей.
— Подойдет! — бодро резюмировала, осмотрев находку. — Только будут не сандвичи, а бутеры!
Маша засунула два куска в тостер. Быстренько нарезала помидоры кружочками, буженину добрыми кусками, достала из холодильника майонез, листья салата, какой-то сыр и за пару минут соорудила два красавца бутерброда, положила на тарелки, одну сунула Дмитрию в руки.
И запрыгнула, помогая себе руками, на длинный рабочий стол, как раз напротив того места, где стоял мрачный Дмитрий Федорович.
Переплетя ступни в лодыжках, болтая ногами, как девчонка, Мария Владимировна взяла в одну руку бутерброд, в другую, за горлышко, принесенную с собой бутылку.
